Курсы тактической медицины
tg71 тыс. подписчиков
Репост
📆 Еженедельная авторская колонка;
⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»;
✅ Специально для канала «Управление Z 🇷🇺»
Когда раненый проходит через несколько этапов эвакуации — от боевого товарища, наложившего жгут, до медика в броне, потом до врача в стабилизационном пункте, а затем до хирурга в госпитале, — информация теряется с пугающей легкостью. В суматохе, под обстрелами, при смене рук и машин самое важное часто остается только в головах тех, кто уже остался позади. А ведь от этой информации зависит жизнь. Время наложения жгута — это классика, его пишут на щеке или на руке, чтобы через два часа не убить конечность ишемией. Но не менее важно, а иногда и важнее, фиксировать, какие препараты уже введены. Особенно антибиотики.
Представьте: бойцу с осколочным ранением ввели цефтриаксон на передовой — 2 грамма внутримышечно, как положено. Его эвакуируют, проходит несколько часов, и в полевом госпитале другой врач, не зная о предыдущей инъекции, вводит еще 2 грамма. А потом, при ухудшении состояния, кто-то колет третий раз. Итого за сутки — 6 граммов, вместо максимальных двух. Это не гипотетический ужастик, это реальные случаи, которые были в зоне СВО. Передозировка цефтриаксона бьет по печени, почкам, кишечнику. Желтуха, колит, острая почечная недостаточность — вот цена отсутствия простой надписи.
Поэтому правило для всех, кто оказывает помощь: пишите на видном месте — на щеке, на специальной карте, прикрепленной к бронежилету, — не только время жгута, но и что ввели, сколько и когда. Антибиотик, обезболивающее, транексамовая кислота. Достаточно аббревиатур и цифр: «Цф 2,0 14:30». Или «ТХА 1,0 15:10». Следующий медик увидит и не повторит дозу. Это особенно критично при длительной эвакуации, когда раненый переходит из рук в руки, а врачи меняются.
Почему это так важно? Потому что антибиотики — не витамины. У каждого есть суточный лимит. Превышение ведет к токсичности. Цефтриаксон в высоких дозах осаждается в желчных протоках, вызывая холестаз и панкреатит. Он угнетает костный мозг, снижая лейкоциты и тромбоциты. Он разрушает кишечную флору, открывая дорогу клостридиям, и тогда развивается псевдомембранозный колит — тяжелая диарея с кровью, которая лечится уже другими антибиотиками и далеко не всегда успешно. В полевых условиях, где нет ни лаборатории, ни запасных вариантов, это может стать фатальным.
Еще один аспект — резистентность. Когда микробы видят антибиотик, но не погибают из-за недостаточной дозы (или, наоборот, сталкиваются с избыточной, но выживают единицы), они мутируют. Многократное введение одних и тех же препаратов разными медиками без учета уже сделанного — это прямой путь к появлению супербактерий, которые не берет ни цефтриаксон, ни даже карбапенемы. В замкнутом пространстве госпиталя такие штаммы распространяются быстро, и тогда спасти раненого становится почти невозможно.
Поэтому на передовой заведите привычку: есть маркер — пишите. Нет маркера — используйте кровь раненого, обмакнув палец, или угольную пыль. Карточка пострадавшего, которую крепят к разгрузке, — тоже вариант, но она может оторваться, потеряться, промокнуть. Лицо остается всегда. И не ленитесь писать разборчиво. Не «цф», а «Цф 2,0». Не «жгут 10.00», а «Жгут бедро 10.00».
Если вы медик и принимаете раненого, первое, что вы должны сделать, — найти записи. Посмотреть на лоб, на руки, на карту. Спросить у сопровождающих. И только потом вводить что-то еще. В протоколах тактической медицины это называется «преемственность». Ее нарушение — одна из главных причин ятрогенных осложнений в боевых условиях.
В зоне СВО были случаи, когда бойцы получали по 4-6 граммов цефтриаксона за сутки из-за того, что никто не фиксировал инъекции. Последствия были тяжелыми: острая печеночная недостаточность, длительная госпитализация, потеря боеспособности на месяцы. А ведь достаточно было простой надписи на лбу.
⚡️⚡️⚡️⚡️
Оставайтесь с нами и подписывайтесь на канал «Управление Z» в MAX 👉 https://max.ru/control_sigma
⚡️ Руководителя проекта «Курсы тактической медицины» с позывным «Латыш»;
✅ Специально для канала «Управление Z 🇷🇺»
Когда раненый проходит через несколько этапов эвакуации — от боевого товарища, наложившего жгут, до медика в броне, потом до врача в стабилизационном пункте, а затем до хирурга в госпитале, — информация теряется с пугающей легкостью. В суматохе, под обстрелами, при смене рук и машин самое важное часто остается только в головах тех, кто уже остался позади. А ведь от этой информации зависит жизнь. Время наложения жгута — это классика, его пишут на щеке или на руке, чтобы через два часа не убить конечность ишемией. Но не менее важно, а иногда и важнее, фиксировать, какие препараты уже введены. Особенно антибиотики.
Представьте: бойцу с осколочным ранением ввели цефтриаксон на передовой — 2 грамма внутримышечно, как положено. Его эвакуируют, проходит несколько часов, и в полевом госпитале другой врач, не зная о предыдущей инъекции, вводит еще 2 грамма. А потом, при ухудшении состояния, кто-то колет третий раз. Итого за сутки — 6 граммов, вместо максимальных двух. Это не гипотетический ужастик, это реальные случаи, которые были в зоне СВО. Передозировка цефтриаксона бьет по печени, почкам, кишечнику. Желтуха, колит, острая почечная недостаточность — вот цена отсутствия простой надписи.
Поэтому правило для всех, кто оказывает помощь: пишите на видном месте — на щеке, на специальной карте, прикрепленной к бронежилету, — не только время жгута, но и что ввели, сколько и когда. Антибиотик, обезболивающее, транексамовая кислота. Достаточно аббревиатур и цифр: «Цф 2,0 14:30». Или «ТХА 1,0 15:10». Следующий медик увидит и не повторит дозу. Это особенно критично при длительной эвакуации, когда раненый переходит из рук в руки, а врачи меняются.
Почему это так важно? Потому что антибиотики — не витамины. У каждого есть суточный лимит. Превышение ведет к токсичности. Цефтриаксон в высоких дозах осаждается в желчных протоках, вызывая холестаз и панкреатит. Он угнетает костный мозг, снижая лейкоциты и тромбоциты. Он разрушает кишечную флору, открывая дорогу клостридиям, и тогда развивается псевдомембранозный колит — тяжелая диарея с кровью, которая лечится уже другими антибиотиками и далеко не всегда успешно. В полевых условиях, где нет ни лаборатории, ни запасных вариантов, это может стать фатальным.
Еще один аспект — резистентность. Когда микробы видят антибиотик, но не погибают из-за недостаточной дозы (или, наоборот, сталкиваются с избыточной, но выживают единицы), они мутируют. Многократное введение одних и тех же препаратов разными медиками без учета уже сделанного — это прямой путь к появлению супербактерий, которые не берет ни цефтриаксон, ни даже карбапенемы. В замкнутом пространстве госпиталя такие штаммы распространяются быстро, и тогда спасти раненого становится почти невозможно.
Поэтому на передовой заведите привычку: есть маркер — пишите. Нет маркера — используйте кровь раненого, обмакнув палец, или угольную пыль. Карточка пострадавшего, которую крепят к разгрузке, — тоже вариант, но она может оторваться, потеряться, промокнуть. Лицо остается всегда. И не ленитесь писать разборчиво. Не «цф», а «Цф 2,0». Не «жгут 10.00», а «Жгут бедро 10.00».
Если вы медик и принимаете раненого, первое, что вы должны сделать, — найти записи. Посмотреть на лоб, на руки, на карту. Спросить у сопровождающих. И только потом вводить что-то еще. В протоколах тактической медицины это называется «преемственность». Ее нарушение — одна из главных причин ятрогенных осложнений в боевых условиях.
В зоне СВО были случаи, когда бойцы получали по 4-6 граммов цефтриаксона за сутки из-за того, что никто не фиксировал инъекции. Последствия были тяжелыми: острая печеночная недостаточность, длительная госпитализация, потеря боеспособности на месяцы. А ведь достаточно было простой надписи на лбу.
⚡️⚡️⚡️⚡️
Оставайтесь с нами и подписывайтесь на канал «Управление Z» в MAX 👉 https://max.ru/control_sigma
1 картинка
