Поднять Перископ!
tg3 тыс. подписчиков
Ссылка на канал
Социальная архитектура: от общего смысла — к общему делу
Коллега Сетов в своём авторском канале справедливо выделяет главный тезис статьи «Ценностно-смысловые рамки социальной архитектуры в социологии управления: институциональные матрицы, смыслообразование и социокультурное регулирование», что управление не исчерпывается регламентами и показателями. Принципиален вопрос — во имя чего действовать и как человек становится соавтором изменений.
Автор статьи Александр Харичев, начальник Управления Президента РФ по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов, в 3-ем выпуске «Журнала политических исследований», по сути, декларирует основные принципы и вектор развития социальной архитектуры, как институциональной концепции развития российского общества.
В интегрированных коммуникациях это различие особенно заметно. Можно качественно рассказать о проекте, но не создать условий для участия. Социальная архитектура начинается там, где человеку предлагают не только услышать правильный смысл, но и повлиять на результат.
Близка и мысль автора о встречном движении: общие цели воплощаются в институтах, а инициативы граждан наполняют их содержанием. Поэтому ценности недостаточно разместить на баннере — им необходимы работающие правила сотрудничества.
По сути, это переход от эпизодической мобилизации к устойчивому участию между выборами. Вероятно, в ближайшие годы социальная архитектура будет оформляться как профессиональная сфера, соединяющая государство, бизнес и сообщества.
Её зрелость определит не число новых должностей, а способность превращать инициативу в понятный институт. Соавторство становится источником доверия, когда гражданин видит: его участие действительно что-то меняет.
При этом переход к социальной архитектуре не означает, что политические технологии становятся ненужными. Меняется их место: они должны помогать содержательной работе, а не компенсировать её отсутствие.
Речь скорее об отказе от кампанийности мышления, когда отношения с человеком строятся преимущественно вокруг ближайшего голосования. Для социальной архитектуры выборы — важная точка политической ответственности, но не конечный срок существования проекта. Наставническая сеть, общественная инициатива или программа развития территории должны сохранять смысл и после завершения агитации. Иначе получится не новая архитектура, а старый избирательный штаб с переименованной вывеской.
Это расширение горизонта: от управления электоральным поведением — к созданию устойчивых механизмов участия. При этом социальные проекты не заменяют выборы и политическое представительство, а дополняют их возможностью постоянно взаимодействовать с институтами.
На мой взгляд, уже в следующем электоральном цикле стратегию внутренней политики на федеральном и региональном уровнях всё заметнее будут определять команды социальных архитекторов. Политтехнологи сохранят важную роль, но преимущественно в решении тактических задач — подготовке и проведении избирательных кампаний. Речь не об отказе от их компетенций, а о новом распределении функций: социальные архитекторы выстраивают долгосрочную систему взаимодействия власти, общества и бизнеса, а политтехнологи обеспечивают решение конкретных электоральных задач в рамках этой стратегии.
Преимущество получат команды, способные соединить коммуникацию с проектной работой и понятной ответственностью за результат: не просто убедить человека, что изменения произошли, а дать ему возможность участвовать в них и увидеть собственный вклад.
Коллега Сетов в своём авторском канале справедливо выделяет главный тезис статьи «Ценностно-смысловые рамки социальной архитектуры в социологии управления: институциональные матрицы, смыслообразование и социокультурное регулирование», что управление не исчерпывается регламентами и показателями. Принципиален вопрос — во имя чего действовать и как человек становится соавтором изменений.
Автор статьи Александр Харичев, начальник Управления Президента РФ по вопросам мониторинга и анализа социальных процессов, в 3-ем выпуске «Журнала политических исследований», по сути, декларирует основные принципы и вектор развития социальной архитектуры, как институциональной концепции развития российского общества.
В интегрированных коммуникациях это различие особенно заметно. Можно качественно рассказать о проекте, но не создать условий для участия. Социальная архитектура начинается там, где человеку предлагают не только услышать правильный смысл, но и повлиять на результат.
Близка и мысль автора о встречном движении: общие цели воплощаются в институтах, а инициативы граждан наполняют их содержанием. Поэтому ценности недостаточно разместить на баннере — им необходимы работающие правила сотрудничества.
По сути, это переход от эпизодической мобилизации к устойчивому участию между выборами. Вероятно, в ближайшие годы социальная архитектура будет оформляться как профессиональная сфера, соединяющая государство, бизнес и сообщества.
Её зрелость определит не число новых должностей, а способность превращать инициативу в понятный институт. Соавторство становится источником доверия, когда гражданин видит: его участие действительно что-то меняет.
При этом переход к социальной архитектуре не означает, что политические технологии становятся ненужными. Меняется их место: они должны помогать содержательной работе, а не компенсировать её отсутствие.
Речь скорее об отказе от кампанийности мышления, когда отношения с человеком строятся преимущественно вокруг ближайшего голосования. Для социальной архитектуры выборы — важная точка политической ответственности, но не конечный срок существования проекта. Наставническая сеть, общественная инициатива или программа развития территории должны сохранять смысл и после завершения агитации. Иначе получится не новая архитектура, а старый избирательный штаб с переименованной вывеской.
Это расширение горизонта: от управления электоральным поведением — к созданию устойчивых механизмов участия. При этом социальные проекты не заменяют выборы и политическое представительство, а дополняют их возможностью постоянно взаимодействовать с институтами.
На мой взгляд, уже в следующем электоральном цикле стратегию внутренней политики на федеральном и региональном уровнях всё заметнее будут определять команды социальных архитекторов. Политтехнологи сохранят важную роль, но преимущественно в решении тактических задач — подготовке и проведении избирательных кампаний. Речь не об отказе от их компетенций, а о новом распределении функций: социальные архитекторы выстраивают долгосрочную систему взаимодействия власти, общества и бизнеса, а политтехнологи обеспечивают решение конкретных электоральных задач в рамках этой стратегии.
Преимущество получат команды, способные соединить коммуникацию с проектной работой и понятной ответственностью за результат: не просто убедить человека, что изменения произошли, а дать ему возможность участвовать в них и увидеть собственный вклад.
