Юрий Баранчик
tg90 тыс. подписчиков
Ссылка на канал
Выбор между цифровым концлагерем и глиняным горшком
Нам всё настойчивее предлагают довольно странный выбор будущего. Либо мир корпораций, где искусственный интеллект управляет людьми, роботы отнимают работу, а цифровые системы контролируют каждый шаг. Либо лестное значительной части традиционалистов возвращение к простой жизни, физическому труду, хуторам, где можно бабочек ловить, и лепке глиняных горшков.
Ведь понятно, что это совершенно ложная дихотомия, в стиле «не хочешь в цифровой концлагерь под управлением ИИ – отказывайся от технологий в пользу хороводов и бардовской песни у костра».
Причем коллеги приводят как бы пример - популярный пересказ повести американского инженера Маршалла Брейна «Манна», написанной в 2003 году. Автор описал две модели технологического будущего. В первой корпорации заменяют работников роботами, а лишившихся заработка людей превращают в обитателей гигантских общежитий. Во второй автоматизация обеспечивает всеобщее изобилие, но за благополучие приходится расплачиваться тотальным цифровым контролем, вплоть до возможности системы перехватывать управление человеческим телом.
И вот герой отправляется в деревню, строит дом, выращивает овощи и т.д. Мораль - настоящее счастье человек находит не в технологическом раю, а в простом созидательном труде.
Но здесь возникает существенная подмена. Во-первых, герой Брейна не покидает технологическую цивилизацию. Он пользуется её достижениями, которые избавили его от необходимости бороться за выживание. Он может заниматься гончарным делом не потому, что человечество отказалось от роботов, а именно потому, что роботы обеспечили ему такую возможность. Во-вторых, такой дауншифтинг не может быть массовым. Во-вторых, гипотетическая деревня должна быть там, где нет вообще ничего интересного. Иначе этот пасторальный рай очень быстро закончат корпорации ради добычи ресурсов или соседи.
Есть ли выход из этого ложного тупика? Разумеется. Это советский концепт отношений техники и человека. Высокоразвитая технологическая цивилизация, автоматизированное производство, освоение космоса, практически неограниченные возможности науки. Но человек в этом мире не превращается в праздного потребителя, живущего на технологическом иждивении. Напротив. Освобождение от необходимости ежедневно зарабатывать себе на существование позволяет человеку заниматься более сложной деятельностью: научным поиском, творчеством, исследованием Вселенной, преобразованием окружающего мира и т.д.
В этом заключалась одна из важнейших идей гуманистического футуризма: технический прогресс необходим не для освобождения человека от всяких усилий, а для развития его творческих, если угодно, божественных способностей. Труд не исчезает. Меняется его содержание.
То, что описывают коллеги, это Ефремов в чистом виде. Две высокотехнологичные цивилизации из «Часа Быка». Одна использует достижения науки для развития личности, другая — для закрепления социальной иерархии и подавления человека. То есть ещё полвека назад было показано, что проблема заключается не в технологиях как таковых, а в общественных отношениях, внутри которых они существуют. Если «прогресс» сосредоточен в руках нескольких корпораций, человек действительно рискует превратиться в полностью зависимого потребителя. Его будут кормить, развлекать, обслуживать и контролировать. Причём зависимость окажется гораздо глубже традиционной экономической эксплуатации: у человека могут исчезнуть даже возможности самостоятельного существования вне системы.
Можно построить цивилизацию, в которой технологии сделают человека беспомощным придатком системы. Можно — такую, в которой они позволят ему решать задачи, прежде недоступные даже самым одарённым людям. Это не от технологий зависит, а от самих людей.
Нам всё настойчивее предлагают довольно странный выбор будущего. Либо мир корпораций, где искусственный интеллект управляет людьми, роботы отнимают работу, а цифровые системы контролируют каждый шаг. Либо лестное значительной части традиционалистов возвращение к простой жизни, физическому труду, хуторам, где можно бабочек ловить, и лепке глиняных горшков.
Ведь понятно, что это совершенно ложная дихотомия, в стиле «не хочешь в цифровой концлагерь под управлением ИИ – отказывайся от технологий в пользу хороводов и бардовской песни у костра».
Причем коллеги приводят как бы пример - популярный пересказ повести американского инженера Маршалла Брейна «Манна», написанной в 2003 году. Автор описал две модели технологического будущего. В первой корпорации заменяют работников роботами, а лишившихся заработка людей превращают в обитателей гигантских общежитий. Во второй автоматизация обеспечивает всеобщее изобилие, но за благополучие приходится расплачиваться тотальным цифровым контролем, вплоть до возможности системы перехватывать управление человеческим телом.
И вот герой отправляется в деревню, строит дом, выращивает овощи и т.д. Мораль - настоящее счастье человек находит не в технологическом раю, а в простом созидательном труде.
Но здесь возникает существенная подмена. Во-первых, герой Брейна не покидает технологическую цивилизацию. Он пользуется её достижениями, которые избавили его от необходимости бороться за выживание. Он может заниматься гончарным делом не потому, что человечество отказалось от роботов, а именно потому, что роботы обеспечили ему такую возможность. Во-вторых, такой дауншифтинг не может быть массовым. Во-вторых, гипотетическая деревня должна быть там, где нет вообще ничего интересного. Иначе этот пасторальный рай очень быстро закончат корпорации ради добычи ресурсов или соседи.
Есть ли выход из этого ложного тупика? Разумеется. Это советский концепт отношений техники и человека. Высокоразвитая технологическая цивилизация, автоматизированное производство, освоение космоса, практически неограниченные возможности науки. Но человек в этом мире не превращается в праздного потребителя, живущего на технологическом иждивении. Напротив. Освобождение от необходимости ежедневно зарабатывать себе на существование позволяет человеку заниматься более сложной деятельностью: научным поиском, творчеством, исследованием Вселенной, преобразованием окружающего мира и т.д.
В этом заключалась одна из важнейших идей гуманистического футуризма: технический прогресс необходим не для освобождения человека от всяких усилий, а для развития его творческих, если угодно, божественных способностей. Труд не исчезает. Меняется его содержание.
То, что описывают коллеги, это Ефремов в чистом виде. Две высокотехнологичные цивилизации из «Часа Быка». Одна использует достижения науки для развития личности, другая — для закрепления социальной иерархии и подавления человека. То есть ещё полвека назад было показано, что проблема заключается не в технологиях как таковых, а в общественных отношениях, внутри которых они существуют. Если «прогресс» сосредоточен в руках нескольких корпораций, человек действительно рискует превратиться в полностью зависимого потребителя. Его будут кормить, развлекать, обслуживать и контролировать. Причём зависимость окажется гораздо глубже традиционной экономической эксплуатации: у человека могут исчезнуть даже возможности самостоятельного существования вне системы.
Можно построить цивилизацию, в которой технологии сделают человека беспомощным придатком системы. Можно — такую, в которой они позволят ему решать задачи, прежде недоступные даже самым одарённым людям. Это не от технологий зависит, а от самих людей.
