ЕГОР СЕННИКОВ

нашел восклицание на все случаи жизни.

Из специального номера «Крокодила» к 30-летию Октября

2010-е: Такси-трэп

В «Кенотафе» продолжается цикл Андрея Останина «Аркадия и Беотия», в котором разбираются явления, еще недавно бывшие настоящим, но уже превратившиеся в историю. На этот раз Останин обратил свой взор на то, к чему мы так привыкли видеть рядом, что уже забываем как может быть иначе.

Мне практически не удалось захватить предыдущую эру такси. Советские волги с шашечками, продажа алкоголя из багажника знакомы только по фильму Лунгина и архиву гостелерадио. Такси моего детства по бедности вызывалось только тогда, когда отцу надо было очень ранним утром добраться в аэропорт: с вечера звонок в диспетчеру с заказом, лёгкие переживания, приедет или нет, если получалось проснуться — можно было увидеть из окна машину на аварийке, помахали, машина едет через дворы, пытаясь просочиться между глубокими ямами в асфальте.

Чаще проявлялись бомбилы. Поздний вечер, весёлая выпившая мама вместе с компанией друзей и полусонным мной спускается из подъезда на другом конце города. Все быстро отходят подальше — женщину с маленьким ребёнком подхватят скорее. Останавливались в основном российские автомобили, пропахшие бензином, от которого меня заметно мутило, мутило и от разговоров, которыми пытались развлекать маму. Сорок минут — час по ночному Петербургу, маленький уставший мальчик, съежившаяся на оборонительных рубежах женщина, болтливый бомбила, радио далеко не «Эрмитаж».

В студенчестве денег не хватало — если кутеж затягивался, то он длился до открытия метро, в Петербурге это было пять утра. Обычно тусовка заканчивалась раньше, и минимум полчаса приходилось проводить перед закрытыми дверьми на «Канале Грибоедова» или где-то на островах. Кто побогаче мог поехать по вантовому мосту — единственный и очень дорогой способ попасть на север города, когда разведено всё в центре. Лёгкая зависть и горечь, быстро уносимые невским ветром.

Уберизация была вирусом. В углу бара кто-то шептал: «Делюсь с тобой промокодом, устанавливаешь и едем вместе», убер щедро раздавал промокоды, мы дерзко ими пользовались, чтобы набиться в машину и двинуться к кому-то домой продолжать веселье. Случайные машины, временами весёлые водители, сервис без ощущения сервиса.

Убер пришел в Россию осенью 2013 года, сделал мегаполисы доступней и связней, пока внешний мир делал первые шаги, чтобы закрыться от нас. Раньше такси было роскошью, а поездки за рубеж на недолгое (по крайней мере для людей из страты читателей «Кенотафа») — нет. Во второй половине десятых мы будто бы начали обустраивать свой дом, чувствуя, что скоро будет не так просто выйти за его порог.

Когда-нибудь таксистов заменит автопилот, хотя мы уже живем как будто в похожем мире. Лёгкая анархия первых поездок на убере быстро дошла до опасных ситуаций, о которых много писали журналистки, сервис стал в первую очередь сервисом, а сервис заключает договор не с водителем, а с исполнителем. Исполнитель молчалив, он наемный работник таксопарка, который скучает о трёх родных колодцах, можешь попробовать разговорить его, но вряд ли он тебя. Да и для нас такси стало привычкой, утратило свою особость. Если есть деньги, за тобой приезжает машина, прыгаешь и едешь в неё. Это не событие, это обыденность. Хотя нам ли в середине тёмных двадцатых скучать по событиям?

#аркадия_и_беотия #останин