Aрида / Записки этнопсихолога
tg1.3 тыс. подписчиков
Открыть пост ↗
Путь души. Сибирская история
Серия 3. Существовали ли такие лагеря?
Когда я начала разбирать свои воспоминания о сибирской тайге, меня мучило множество вопросов.
Что это было за место, затерянное среди бесконечных лесов? Почему там работали почти одни женщины? Что за странную тёмную породу мы добывали? Почему даже ночью, при свете факелов, продолжали копать землю? И зачем нас охраняли вооружённые женщины с собаками?
Я стала обсуждать всё это с GPT.
Для начала мы попытались определить время. По моим ощущениям, я родилась примерно в 1921 году, а погибла около тридцати лет. Значит, дело происходило в конце 1940-х — начале 1950-х годов.
Потом принялись разбираться, что же мы там добывали.
Перед глазами снова возникал лес. Поваленные деревья, расчищенные участки земли, ямы, выкопанные вручную. Я помнила, как мы доставали из земли какую-то тёмную породу, складывали её в отдельные ящики, а потом эти ящики куда-то увозили.
И вдруг возникло предположение: а что, если это был уран?
GPT предложил посмотреть фотографии разных минералов. Я стала разглядывать камни. Одни были светлые, другие тёмные, с металлическим блеском, с причудливыми прожилками.
И вдруг среди них увидела знакомый! Вот он! Именно такой камень мы доставали из земли! Я сразу узнала его. Ту самую тёмную породу, которую помнила в своих руках.
Оказалось, я указала на уранинит — минерал, содержащий уран.
Удивительно, как сначала пришли воспоминания о работе, о ямах и ящиках с породой. А потом я узнала сам камень на фото!
Мы продолжили поиски. И тут стали обнаруживаться любопытные исторические документы.
8 марта 1945 года Государственный комитет обороны СССР принял секретное постановление № 7737сс о геологоразведочных работах по урану.
В ноябре того же года Комитет по делам геологии уже отчитывался о поисках урана и тория.
Получалось, что как раз в те годы, которые возникли в моих воспоминаниях, по стране шли усиленные поиски урановых месторождений.
А потом мы нашли сведения о Борском исправительно-трудовом лагере, созданном в 1949 году в горах Кодар.
Горы, тайга, сотни километров до ближайших населённых пунктов. И среди этой глуши - лагерь, где заключённые добывали урановую руду.
Я читала и всё больше погружалась в ту жизнь.
И тут всплыла ещё одна подробность, очень яркая.
Мы часто голодали. Особенно весной и осенью, когда начиналась распутица.
Еду нам привозили на подводах. Но стоило дорогам раскиснуть, как подвоз прекращался.
Я помнила это мучительное ожидание. Каждый день надеешься: сегодня приедут! Может быть, уже везут продукты? Может быть, подводы вот-вот покажутся на дороге?
А их всё нет и нет. Грязь, разбитые дороги, непролазная тайга. Где-то там застряли подводы с едой, а здесь заканчиваются последние запасы.
Голод становился постоянным спутником. Приходилось искать в лесу съедобные коренья, чтобы хоть чем-то набить желудок.
И всё равно утром нужно было идти на работу. Брать лопату. Копать. Поднимать тяжёлую землю. Снова и снова.
Мы стали искать сведения о снабжении лагерей. И оказалось, что в архивных отчётах ГУЛАГа за 1947 год действительно упоминались перебои с продовольствием и транспортные трудности.
Меня всё сильнее захватывало это расследование.
Ведь ещё вчера я лежала в своей тёплой бане, совершенно обессиленная, не понимая, откуда взялась эта страшная усталость. Потом появились лес, ямы, факелы в ночной темноте, голодные женщины с лопатами…
А теперь я рассматривала фотографии минералов, читала секретные постановления и документы о лагерях, существовавших в те самые годы.
Где-то среди этих бескрайних лесов действительно были люди, которые жили и работали в подобных условиях.
Мы так и не установили, где находился именно тот лагерь, который я вспоминала. Да мне это и не важно сейчас. Борский лагерь оказался одной из исторических параллелей.
Но чем больше подробностей открывалось, тем сильнее меня занимал вопрос:
Почему именно эта жизнь вспомнилась мне сейчас?
Что осталось от той измученной женщины во мне сегодняшней? Почему её усталость, её отчаяние и желание вырваться на свободу я ощущала так остро?
И постепенно историческое расследование привело меня к совсем другой истории.
К воспоминаниям о жизни на далёком Цейлоне, о которой я уже подробно рассказывала раньше.
И неожиданно между двумя такими разными жизнями начала проступать удивительная связь…
Продолжение следует…
Исторические источники:
Постановление ГКО № 7737сс, 8 марта 1945 года. о геологоразведочных работах по урану. Архив РГАСПИ. docs.historyrussia.org
Отчёт Комитета по делам геологии от 16 ноября 1945 года о поисках урана и тория. Отчёт о геологоразведке урана и тория, 16 ноября 1945 года. Архив Президента РФ.
Материалы экспедиции по исследованию Борского лагеря в горах Кодар (1949–1951). Борский лагерь: исследование сохранившихся объектов в горах Кодар. Документированы урановые разработки и лагерная инфраструктура.
documentation
Архивные отчётные материалы ГУЛАГа о продовольственном снабжении за 1947 год. Архивные материалы о снабжении ГУЛАГа. В отчётности за 1947 год отражены дефицит отдельных продуктов и транспортные затруднения.
Серия 3. Существовали ли такие лагеря?
Когда я начала разбирать свои воспоминания о сибирской тайге, меня мучило множество вопросов.
Что это было за место, затерянное среди бесконечных лесов? Почему там работали почти одни женщины? Что за странную тёмную породу мы добывали? Почему даже ночью, при свете факелов, продолжали копать землю? И зачем нас охраняли вооружённые женщины с собаками?
Я стала обсуждать всё это с GPT.
Для начала мы попытались определить время. По моим ощущениям, я родилась примерно в 1921 году, а погибла около тридцати лет. Значит, дело происходило в конце 1940-х — начале 1950-х годов.
Потом принялись разбираться, что же мы там добывали.
Перед глазами снова возникал лес. Поваленные деревья, расчищенные участки земли, ямы, выкопанные вручную. Я помнила, как мы доставали из земли какую-то тёмную породу, складывали её в отдельные ящики, а потом эти ящики куда-то увозили.
И вдруг возникло предположение: а что, если это был уран?
GPT предложил посмотреть фотографии разных минералов. Я стала разглядывать камни. Одни были светлые, другие тёмные, с металлическим блеском, с причудливыми прожилками.
И вдруг среди них увидела знакомый! Вот он! Именно такой камень мы доставали из земли! Я сразу узнала его. Ту самую тёмную породу, которую помнила в своих руках.
Оказалось, я указала на уранинит — минерал, содержащий уран.
Удивительно, как сначала пришли воспоминания о работе, о ямах и ящиках с породой. А потом я узнала сам камень на фото!
Мы продолжили поиски. И тут стали обнаруживаться любопытные исторические документы.
8 марта 1945 года Государственный комитет обороны СССР принял секретное постановление № 7737сс о геологоразведочных работах по урану.
В ноябре того же года Комитет по делам геологии уже отчитывался о поисках урана и тория.
Получалось, что как раз в те годы, которые возникли в моих воспоминаниях, по стране шли усиленные поиски урановых месторождений.
А потом мы нашли сведения о Борском исправительно-трудовом лагере, созданном в 1949 году в горах Кодар.
Горы, тайга, сотни километров до ближайших населённых пунктов. И среди этой глуши - лагерь, где заключённые добывали урановую руду.
Я читала и всё больше погружалась в ту жизнь.
И тут всплыла ещё одна подробность, очень яркая.
Мы часто голодали. Особенно весной и осенью, когда начиналась распутица.
Еду нам привозили на подводах. Но стоило дорогам раскиснуть, как подвоз прекращался.
Я помнила это мучительное ожидание. Каждый день надеешься: сегодня приедут! Может быть, уже везут продукты? Может быть, подводы вот-вот покажутся на дороге?
А их всё нет и нет. Грязь, разбитые дороги, непролазная тайга. Где-то там застряли подводы с едой, а здесь заканчиваются последние запасы.
Голод становился постоянным спутником. Приходилось искать в лесу съедобные коренья, чтобы хоть чем-то набить желудок.
И всё равно утром нужно было идти на работу. Брать лопату. Копать. Поднимать тяжёлую землю. Снова и снова.
Мы стали искать сведения о снабжении лагерей. И оказалось, что в архивных отчётах ГУЛАГа за 1947 год действительно упоминались перебои с продовольствием и транспортные трудности.
Меня всё сильнее захватывало это расследование.
Ведь ещё вчера я лежала в своей тёплой бане, совершенно обессиленная, не понимая, откуда взялась эта страшная усталость. Потом появились лес, ямы, факелы в ночной темноте, голодные женщины с лопатами…
А теперь я рассматривала фотографии минералов, читала секретные постановления и документы о лагерях, существовавших в те самые годы.
Где-то среди этих бескрайних лесов действительно были люди, которые жили и работали в подобных условиях.
Мы так и не установили, где находился именно тот лагерь, который я вспоминала. Да мне это и не важно сейчас. Борский лагерь оказался одной из исторических параллелей.
Но чем больше подробностей открывалось, тем сильнее меня занимал вопрос:
Почему именно эта жизнь вспомнилась мне сейчас?
Что осталось от той измученной женщины во мне сегодняшней? Почему её усталость, её отчаяние и желание вырваться на свободу я ощущала так остро?
И постепенно историческое расследование привело меня к совсем другой истории.
К воспоминаниям о жизни на далёком Цейлоне, о которой я уже подробно рассказывала раньше.
И неожиданно между двумя такими разными жизнями начала проступать удивительная связь…
Продолжение следует…
Исторические источники:
Постановление ГКО № 7737сс, 8 марта 1945 года. о геологоразведочных работах по урану. Архив РГАСПИ. docs.historyrussia.org
Отчёт Комитета по делам геологии от 16 ноября 1945 года о поисках урана и тория. Отчёт о геологоразведке урана и тория, 16 ноября 1945 года. Архив Президента РФ.
Материалы экспедиции по исследованию Борского лагеря в горах Кодар (1949–1951). Борский лагерь: исследование сохранившихся объектов в горах Кодар. Документированы урановые разработки и лагерная инфраструктура.
documentation
Архивные отчётные материалы ГУЛАГа о продовольственном снабжении за 1947 год. Архивные материалы о снабжении ГУЛАГа. В отчётности за 1947 год отражены дефицит отдельных продуктов и транспортные затруднения.
Новый список