Шарнирный Шурале

простите, что я опять насчёт капусты, но у нас сегодня целый день мимо окон ездит и сигналит иллюстрация к этому опросу

В ту пятницу приходили соседки, собирали для себя орехи у нас в саду. В воскресенье в окно постучал Хованес (уже привыкла и вздрагиваю теперь не каждый раз) сунул бутылку коньяка в коробочке и ушёл. Отец, — говорит, — просил передать. Позже мы проанализировали ситуацию и поняли, что соседки и Хово живут в одном доме, стало быть, пятничные орехи вернулись воскресным коньяком. Теперь нужно придумать, что подарить соседям на Новый год, кому передарить коньяк, чтобы об этом не узнал Хово, и как увернуться от новых подарков. Процесс это бесконечный. Леночка говорит, так работает общество.

*
Вообще всё началось с вязаного единорога в разных носках. Он летом приехал из Берлина и, думаю, открыл какой-то портал. Сразу после единорога появились: зумерская шапка-шлем (обновлённая версия капора, о котором ранние миллениалки мечтали в шестом классе), медная бутылка (делает воду целебной, если не отравишься), россыпи драгоценностей («Это из стеклодувной мастерской квир-коммуны на Кейп Коде, а это крест прадеда»), сложносочинённая бумага, перьевые ручки, камни, кедровые шишки, горы блокнотов, носков, шоперов и еды — многое из этого с надписью «Байкал».

Жаловалась недавно К., что стоило отвернуться, как нам подарили стул, модную швабру в ведре со встроенной юлой и семиэтажный дегидратор.
— Это же круто! — ответила К.
— И ужасно.
— И ужасно, — согласилась К.
— Я за всю взрослую жизнь не получала столько подарков, сколько в этом году.
— Это всё ещё ужасно? — уточнила К.

Ведь что главное в подарках? Чтоб помещались в чемодан. Не обязательно даже настоящий физический чемодан, но во внутренний точно. Думаю, у всех такой есть, и нет смысла ни в чём, если оно не влезает в чемодан. И поэтому что я дарю людям. Желательно что-то маленькое, с предысторией минут на 40, после долгих переговоров и большой аналитической работы. Что дарят люди: всё всё всё от всего своего большого сердца. С одной стороны хочется их обнять и всё вернуть. С другой бесит, что я могу три дня думать, покупать ли кому-то этот чай с местными конфетами и не купить (см. теорию чемодана), а потом возвращаюсь со встречи как ребёнок после ёлки: игрушка, шоколадка, хлопушка, книжка, аквагрим, камешек, 16 видов конфет.

*
Видела в дружественных каналах, что в Берлине появился музей вещей, которые люди взяли с собой в эмиграцию. Предлагалось отправить фото и историю дорогого сердцу предмета и, возможно, он бы стал экспонатом. Подумала, что у меня нет таких вещей. А недавно сижу, значит, чищу орехи, и думаю: ОРЕХОКОЛ. Тогда мы взяли с собой тяжёлый нелепый металлический орехокол с двумя зубчатыми прорезями для мелких и крупных орехов. У него нет никакой истории, от него не было никакой пользы, и я всё думала потом, зачем нам этот предмет, мы что, будем колоть орехи? Мы вообще в своей жизни кололи орехи когда-нибудь? Брать с собой тогда орехокол было бы так же тупо, как ехать в Африку и заводить 103 собаки.

И теперь ноябрь, с неба всё ещё падают грецкие орехи, 103 собаки (большинство — из Африки) ловят их на лету, остальное собирают соседки или мы. Как люди вяжут или вышивают под сериал, вечерами колю и чищу орехи. Почистила уже целый пластиковый контейнер. Вчера увидела, как изнутри снизу он покрывается зелёной плесенью. Придётся сушить в дегидраторе