Музейный патруль

Сюжет, достойный кисти Айвазовского.

Особняк Рябушинского на Малой Никитской наконец-то собираются реставрировать.

Самый красивый дом московского модерна достался когда-то человеку, который его терпеть не мог. Шехтель построил его в начале 1900-х для купца-старообрядца Степана Рябушинского, а в 1931 году Сталин отдал особняк вернувшемуся из Сорренто главному пролетарскому писателю Максиму Горькому. Тот называл дом «нелепым». Знаменитой лестницей-волной не пользовался вообще, жил на первом этаже. А на третьем была потайная старообрядческая молельня.

Дом, построенный, чтобы прятать молитву, стал местом, где придумали соцреализм. Наша история умеет такие загогулины, каких не спроектировал бы и Шехтель.

Сразу две атрибуции Караваджо за неделю — и обе пока держатся на честном слове исследователей.

Картину «Юноша с вазой роз» нашли в парижской галерее; нашедшая её исследовательница уверена в подлинности — влажные глаза, переливающаяся рубашка, изумительный натюрморт. Картину сравнивают с «Мальчиком, укушенным ящерицей». Датировка — 1596–97 годы. Провенанс после 1909 года — сплошные пробелы: как картина уехала из Италии, неизвестно.

Вторая история — тёмный портрет юноши, который в 2017 году продали на аукционе за 3 810 евро как работу тосканской школы. Неплохая инвестиция, если подтвердится.

Обе находки не прошли независимую экспертизу. Атрибуция по «качеству» — не доказательство, а повод ждать вердикта академического сообщества. Если через пару лет выяснится, что это опять не Караваджо, — что ж, рынок искусства такое прощал не раз.