Однажды мне было 18 лет и я была очень счастливым человеком, не знавшим выгорания, тревожности и походов к психологу. Правда паровозиком к этому прилагалась беспрецедентная наивность и абсолютная жизненная неопытность.
Тогда в лагерь приехал педагогический отряд из Махачкалы. Это были идеальные работники. Угадаете, почему? Правильно, они не пьют. Да и с дисциплиной в отрядах у них всегда всё было хорошо. Вот из такого отряда был вожатый Магомед. И так уж вышло, я Магомеду страшно понравилась. Он сначала зашёл издалека. Сказал комплимент:
– Какая у тебя прекрасная, большая тень!
Я была поражена в самую душу. И так как других комплиментов к тому моменту у меня в коллекции было немного, я решила считать его достижением. Тень у меня в то время была действительно большая. Как и масса, её отбрасывающая.
Потом Магомед начал ухаживания. Ухаживания заключались в том, чтобы приносить мне детские полдники, которые дети не стали есть. Это вообще главный способ лагерного флирта. Хочешь доказать свою любовь – найди какого-нибудь Федю из Киселёвска Кемеровской области, который не любит вафли, аннексируй сегодняшнюю (а если повезёт, то и вчерашнюю) и ступай к даме сердца, завоёвывать. А если судьба сегодня абсолютно на твоей стороне, то может найтись ребенок, который не любит яблочный сок. Против двух вафель и яблочного сока с трубочкой ни одна студентка педагогического вуза не устоит. Если, конечно, не нашёлся какой-то олигарх, у которого остались деньги с зарплаты (или мама перевела), и он уже не купил ей шаурму. Но таких богачей было мало. Чаще флиртовали всё-таки вафлями, соком и йогуртом.
Вернёмся к Магомеду. Я была холодна (даже после полдников), тогда он перешёл к более решительным действиям: принёс цветы. Это было не просто смело. Цветы он надёргал из любимой клумбы Пожаровой. У неё было любимое развлечение: позвонить в три часа ночи любому руководителю педотряда (их в лагере работало четыре) и потребовать срочно выделить трёх вожатых полить клумбу или пересадить клумбу. Однажды этот сектор «зеро» выпал Магомеду, он ходил поливать, заодно надёргал какие-то флоксы. Потом Пожарова надёргала из него ноги. Таковое самопожертвование меня немножко смягчило и я согласилась пойти пройтись по лагерю после отбоя. Выделила на это 25 минут (напарник не согласился больше один укладывать детей).
На следующий день Магомед пришёл с планом решительных действий.
– Давай номер отца, – сказал.
– Зачем? – не поняла я.
– Свататься буду!
Далее Магомед обрисовал мне свой потрясающий план решительных действий. В Махачкале у него есть виноградник и сорок баранов. Бараны и виноградник – моему папе. А я, соответственно, буду обменяна на этих баранов и виноградник замуж за Магомеда. Деревня красивая, дом в горах, чистый воздух.
– Только ты разговариваешь слишком много и иногда грубо, у нас так нельзя, придется рот закрывать, – сказал он, – А так всё будет идеально!
Я поблагодарила и отказалась от счастья замужества. Магомед взгрустнул, но поблагодарил в ответ за честность. Вручил мне детский йогурт и мы разошлись по своим делам.
Я, конечно, могла бы дать ему папин номер. Но вдруг бы папа не устоял против баранов и виноградника? Лучше не рисковать.