💥/
💥Тормоза срывает окончательно.
Антон рычит утробно, наверняка этот звук слышен вибрацией и в соседних комнатах. В той, что в другой стороне коридора. В той, куда Арсений Сергеевич своему мужу притащил стакан воды, чтоб утолить жажду от
жаркой ночи. У Антона с Ваней тут тоже пекло, даже похлеще. Оба заведены так, что внятных слов не разобрать, лишь звуки, всхлипы и хлюпание слюней.
Антон смещается поцелуями на линию челюсти, ведет носом по ароматной жилке под подбородком, где концентрация кисленького лимона особенно сильна, и прикусывает ее, бьющуюся неистово, упругую такую, оттягивает зубами до саднящей легкой боли и тут же зализывает широким мокрым языком.
Но даже сейчас ебучая вишня не отпускает. Она сплетается с лимонным привкусом, становится еще кислее, насыщеннее, будто Арсений Сергеевич прямо сейчас за дверью комнаты стоит и источает свой запах, выпустив его на полную. Антон позволяет себе эту фантазию. Представляет, как омега, приоткрыв дверь, подглядывает за ними в образовавшуюся щёлочку. Видит, каким необузданным, ненасытным хищником может быть Антон. Не милым, не хорошеньким, а агрессивным и сильным. Умеющим подавлять чужую волю и подчинять себе даже такую, пальцы растопырившуюся, фифу, как Ваня.
Даже такого самоуверенного и самодовольного, как Арсений.
От тихих, но совершенно бесстыдных стонов Лапы сердце далает ебоньк, потому что в одно мгновение кажется — правда ведь кажется, иначе не может быть, — что интонация очень схожа с чужой. Чуть протяжный, ленивый стон, срывающийся в конце на звонкую ноту. Именно таким Антон и представляет удовольствие старшего в доме омеги.
Голову взрывают петарды.
Антон руку укладывает на шею Вани, сжимает ее ровно под кадыком, не давая сделать полноценный вдох, и примиряется к вытянутой шее зубами. Выпущенные клыки царапают кожу ровно в том месте, где должна однажды появиться метка альфы, едва-едва, но они до того острые, что капельки крови все же выступают на поверхность. Ваня не скулит уже даже, визжит, сука, вжатый в постель до жалобных всхлипов. Антон в зале всю ярость свою отдает, всё неудовлетворение, всё, блять, да не всё, в нём его столько, что внутри клокочет и кипит, вибрирует, и он чувствует каждую свою напряженную мышцу, чувствует и думает о том, что мало постарался, надо было сильнее бицепс напрячь, надо было ближе к Арсению Сергеевичу подойти, нависнуть, так, чтобы он не сбежал так быстро, чтобы не позволил себе эти ебаные смешки в его сторону.
Сука-сука-сука, блять, наверняка недотраханная, оттого и вредная такая сука, носом он воротит, нахуй, так сложно было сказать «да»? Так принципиально было отказаться от проверки его силы?
Во рту привкус крови стоит приятный, и всё животное внутри бурлит, Антон всего ничего оцарапал, неглубоко совсем, но кожа шеи тонкая, податливая такая, как и весь его омега, и он пряное лакает, вымазывясь в алом подбородком, как невменяемая псина. И шорты оттягивает, даже не снимает, просто сгребает чертову ткань в кулаке, отгибая её вбок, её, блять, нет нихуя, не шорты, а трусы какие-то шлюхские. Сыночек весь в папочку…
Дырка открытая такая, края несомкнутые, зияет припухшей розовинкой — кто-то пальцами себя ебал обиженно совсем недавно, а сейчас, вот, пульсирует, смазку выталкивая сгустками вниз по ложбинке, к копчику и матрасу.
— Ко-о-от.. — Ванька хрипит совсем невменяемо, и это слух отчего-то режет в чётком осознании, что Арсений Сергеевич котом бы его не называл. И это то ли бесит, то ли кровь ещё сильнее нагревает, но рукой Антон впечатывается в любимые губы с нажимом, заставляя замолчать. — М-м-м…
Не то. Не те стоны, не тот тембр, не тот взгляд, не те руки и ноги, даже оттенок кожи — тоже не тот. Не то, не то, не то, сука, всё не то!
Антон отлетает, как ошпаренный, не рассчитав амплитуды, и падает на пол прямо на зад, больно ударяясь копчиком. Лучше бы, блять, на голову, чтоб уж наверняка.
Тыльной стороной руки он остервенело вытирает испачканный рот, розоватые пятна размазываются вместе со слюной по коже, руки дрожат от возбуждения, смешанного со злостью и страхом. Ебаным, блять, страхом, потому что он был на грани. Едва не укусил Ваню, думая о другом. Думая о его папе…
Никакой зал не помог ему, блять, удержать себя в руках.
🍪назад |
содержание | вперёд
— krevetko_lama & noname —
Новый список