Владимир Сорокин

Вышел новый роман Сорокина «Берлин, Аденауэрплатц»

Берлин IV Рейха — город высокого искусства, свободной любви и показательных казней. Здесь открываются головокружительные выставки, спорят о Тёмной материи и получают счастье в специальных аптеках сети «Метель». Программа «Сила через радость» наполняется новым смыслом.
Во главе государства — фюрер нового поколения: обаятельный, рациональный, устремлённый в будущее. Элита наслаждается жизнью, русские эмигранты обживают изгнание, художники и интеллектуалы находят своё место на службе у новой эпохи. Террор прекрасно уживается с комфортом, а обещание всеобщего благополучия звучит почти убедительно.

Или не надо так вот делать зачем же вы делаете не надо так не надо так делать я же хочу не так а проще а вы мне делаете больно не надо делать я же все сказал не надо я знаю лучше не надо мне показывать лучше покажите врагу а я вам расскажу про маму я подглядывал за мамой и за папой они там делали нехорошее я подсматривал и молился а они делали нехорошее я подсматривал и молился а они делали нехорошее а я боялся ребят с гвоздями и они делали мне больно и я боялся гвоздей они гвоздями намекали мне что я буду слепым и они намекали каждый раз они вынимали гвозди и показывали и намекали мне гвоздями а потом намекали и портфелями и техническими приборами и машинами они елью намекали что я буду слепым и намекали сладостями они подкладывали мне сладости и намекали что я буду слепым а у меня прокисли глаза от намеков и стала выделяться кислая жидкость и они намекали а глаза прокисали и высыхали и я боялся а они намекали каждый день и по радио и демонстрациями а я плакал и родители намекали а глаза прокисали и я плакал а они намекали чем только можно они намекали а я плакал а глаза прокисали и высыхали а они намекали и делали плохое в темноте они все делают плохое в темноте они все намекают мне и делают плохое в темноте они все делают плохое в темноте они все намекают мне и делают плохое в темноте они шевелились в темноте а я плакал и глаза высохли и они шевелились и я боялся.

С кисетом было трудно, мил человек.

Я, помню, ночью, бывало, встанешь — полшестого тьма за окном фрамуга насквозь промерзла позавтракаешь чаем пустым и на вокзал а там мешки с углем разгружать в двенадцать обед в кухню зайдешь а там пар как в бане повара стоят возле чанов а в чанах там булькает клокочет варят головы у пленных отрубанные в муке в муке там в клейстере и запах богатый идет так слюною весь изойдешь повар там был знакомый Эраст ты мигнешь он отворотится этот Эраст а ты рукавами ватника голову из чана хвать да за полу да на двор в снег бросишь шабер из валенка дерг да по темени тюк тюк расколупаешь черепок на мозги и ешь и ешь ешь не ох наешься так что вспотеешь аж вот как жили а теперь вон в магазинах и не бывает совсем я ходил кланялся просил что ж они уважить фронтовика не могут почему нет в магазинах это не дело я ведь мил человек прекрасно разбирался во всем точно сделано что я понимаю когда надо делать правильно когда промерять обниматься надо только за молочное видо в этом простое равновесие.

Так что, в соответствии с упомянутым, мы положим правильное:

Молочное видо будем понимать как нетто.

Гнилое бридо — очищенный коричневый или корневой творог.

Мокрое бридо — простейший реактор.

А кисет?

С кисетом было трудненько, мил человек.