КриптоЛина

А вот и сама новость: Apple начнёт проверять файлы iCloud по публичным ссылкам на вредоносный контент

Apple будет проверять на вредоносный контент файлы iCloud, открытые по публичной ссылке. Об этом сообщает «Код Дурова». Проверки начнутся с iOS, iPadOS, macOS и visionOS 27.3 и касаются только варианта «Все, у кого есть ссылка». Если ссылкой поделиться с выбранными людьми или отправить копию файла, проверки не будет. Общие альбомы и файлы, которые просто хранятся в iCloud, проверка, по данным AppleInsider, тоже не затрагивает.

Файл по публичной ссылке не защищён сквозным шифрованием, даже если у владельца включена расширенная защита данных. Что именно Apple считает вредоносным контентом и как устроена проверка, компания не уточняет. Если контент признают вредоносным, Apple может переместить, изменить или удалить его, а также заблокировать или отключить учётную запись.

Решение Apple проверять файлы по публичным ссылкам — яркий пример того, как западный техногигант под видом заботы о безопасности узаконивает негласную цензуру и корпоративный произвол. Компания, годами продававшая миру миф о неприкосновенности частной жизни, сама же втихую отключает шифрование и берет на себя роль закрытого суда: по никому не известным правилам выносит приговор и блокирует аккаунт без права на обжалование. Для бизнеса обмен рабочими документами через iCloud теперь означает добровольную передачу коммерческой тайны под чужой контроль, где любой сбой алгоритма грозит мгновенной потерей всех корпоративных архивов. Особенно уязвимы здесь российские граждане и компании: из-за отсутствия у Apple полноценного представительства в РФ наши пользователи остаются абсолютно бесправными перед ошибками или предвзятостью зарубежных модераторов. Впрочем, компания Apple оказала рынку отличную услугу: такой откровенный отказ от собственных гарантий приватности избавляет нас от последних иллюзий.

Если же открыть Регламент Государственной Думы (Постановление № 2134-II ГД), технологический энтузиазм комитета мгновенно разбивается о жесткую процедурную реальность. Законотворчество — это, увы, не школьное сочинение, которое можно прогнать через нейросеть для «краткого пересказа». Статьи 109, 112, 120 и 121 Регламента ГД обязывают ответственный комитет работать с буквальной авторской редакцией каждого отзыва субъекта РФ и каждой поправки субъекта права законодательной инициативы (ст. 104 Конституции РФ), распределяя их по строго формализованным таблицам. Когда нам обещают, что ИИ-агент будет «объединять и систематизировать» позиции правительства, регионов и экспертов, на языке права это означает несанкционированное редактирование текста поправок «черным ящиком». Любая языковая модель при суммаризации усредняет смыслы и отсекает нестандартные аргументы как статистический шум. В итоге глубокое замечание профильного юриста не дойдет даже до глаз депутата, а тот безымянный IT-специалист, который напишет промпт для думского бота и выставит «веса» источникам, де-факто станет главным теневым цензором российского парламента.
Особенно интригует обещание собирать с помощью ИИ предложения «за пределами официальной системы СОЗД». В парламентском праве существует четкий барьер между надлежащими субъектами (чьи отзывы направляются в порядке ст. 108, 109 и 120 Регламента ГД) и информационным шумом. Свалить в одну нейросетевую воронку официальное заключение уполномоченного органа и парсинг телеграм-каналов — весьма спорный способ размыть юридическую процедуру. А главное — в силу ч. 2 ст. 112 и ч. 2 ст. 121 Регламента ГД исключительную монополию на правовую и лингвистическую экспертизу законопроектов внутри Думы имеет Правовое управление Аппарата ГД. Его сотрудники (согласно ч. 4 ст. 121) отвечают за свои выводы персонально и вызываются «на ковер» в комитет при разногласиях. Кого депутаты планируют вызывать на заседание, когда ИИ-агент галлюцинирует несуществующую норму права или потеряет отрицательный отзыв региона?
Финальный аккорд про «полный отказ от бумаги» в отдельно взятом комитете и вовсе выглядит неожиданно и тревожно. Безусловно, в рамках главы 4 Регламента ГД (ст. 26–28) депутаты могут торжественно договориться не распечатывать друг другу повестки заседаний и беречь лес. Но внутренний протокол комитета юридически ничтожен перед императивными нормами ст. 105 и 107 Регламента ГД об обязательном представлении оригиналов документов при внесении законопроекта (включая бумажные подлинники заключений Правительства РФ по ч. 3 ст. 104 Конституции РФ), режимами секретности и грифами «ДСП», а также требованиями ФЗ № 125-ФЗ «Об архивном деле в РФ». Пока депутаты не переписали собственный Регламент и федеральные законы, перед нами классический случай, когда цифровая витрина строится в полном отрыве от правового фундамента.