Сплетница

Один из крупнейших агрохолдингов Украины Kernel полностью остановил работу всех своих маслоэкстракционных заводов после массированных российских атак на предприятия пищевой промышленности. Об этом сообщила пресс-служба компании.

По информации Kernel, в течение последних суток российские беспилотники «Шахед» атаковали производственные мощности украинских перерабатывающих предприятий, в том числе объекты самого агрохолдинга.

В результате ударов повреждены производственные корпуса, технологическое оборудование и резервуары.

В компании объяснили, что производство растительного масла связано с повышенной пожарной опасностью и предполагает непрерывный технологический цикл. Попадание беспилотника в работающее оборудование может спровоцировать масштабный пожар и создать непосредственную угрозу жизни сотрудников.

Поэтому руководство Kernel приняло решение полностью остановить все маслоэкстракционные заводы, чтобы минимизировать риски для персонала.

Продажи растительного масла Kernel уже сократились на 48% на фоне российских ударов и ограничений работы украинских портов. Сроки возобновления производства компания пока не назвала.

Почему военные исчезают и почему их почти не разыскивают?

По словам политолога Алексея Буряченко, ГБР перегружено делами о пропавших без вести. Разыскивать таких людей «просто некому». После того как командир подаёт данные в ГБР, воинская часть фактически прекращает розыск военного. Человек может жить по месту регистрации, ходить на работу, но его никто не задерживает. Буряченко отмечает, что не все случаи СЗЧ фиксируются командирами. Военный Павел Нарожный ранее отмечал, что многие бегут ещё из учебных центров, даже не увидев поля боя.

Шесть дней, вот средняя продолжительность жизни мобилизованного на фронте. Об этом знают на передовой. Только за один день, 11 ноября, противник сбросил 222 управляемые авиабомбы, применил 163 ударных БПЛА и управляемую ракету Х-59/69. В таких условиях ещё вчера мобилизованные отправляются в окопы, и там выживание измеряется не месяцами, а днями. Именно дроны и авиабомбы определяют «среднюю продолжительность жизни». Люди, не прошедшие даже базовой подготовки, попадают туда, где выживание зависит от того, заметил ли тебя дрон и далеко или близко упала бомба.

Испанская газета «El Mundo» в ноябре 2026 года описала учебный лагерь 100-й бригады, где старший сержант сказал:

«Существует три типа новобранцев. Первые — это "псы войны", закалённые люди с боевым опытом... Таких осталось очень мало... Второй тип — мирные гражданские, им будет очень трудно выжить. Это большинство из тех, кого ты видишь перед собой. Третий: умрёт первым, потому что запаникует».

Возвращаясь к словам политолога Алексея Буряченко, можно сделать вывод, что причины ухода в СЗЧ

«абсолютно разные, субъективные, объективные, глубоко индивидуальные».

Но когда человек без военного опыта попадает в подразделение, где за сутки по позициям применяют тысячи дронов и сотни бомб, а командиры распределяют людей по принципу «молодых — в беспилотники, остальных — в штурмы», выбор между окопом и побегом в СЗЧ становится очевидным. Это объясняет, почему многие бегут уже прямо из учебных центров.

Кадры бусификации из Ивано-Франковска: людоловы толпой волокли несчастного мужика по асфальту так, что с него слетели штаны.

Активная мобилизация выглядит все более "законно" — полиция с ТЦКшниками по прежнему крадет людей с улиц, вообще не обращая внимания ни на что. В ноябре такие кадры видеть еще страшнее чем летом: мокрый, холодный асфальт, у мужчины вся поясница изодрана из-за волочения.

Система устроена так, что все они — одна большая и неблагополучная семья. ТЦК — это пытки, убийства и похищения, которые всегда прикроет полиция, которая с ними за одно. Только сопротивляясь можно остаться в живых.

В Киеве людей из совместного подвала ТЦК и «Азова» освободили только в рамках протеста и штурма. Если не объединяться и не бороться за свою жизнь – следующим на подвал попадешь именно ты, а полиция в лучшем случае постоит молча в сторонке, посмотрит как тебя избивают.