Сиванова

Впервые за 25 лет в день рождения дочери я не встретилась с дочерью.
А всё почему? Да просто дочь выросла и у неё есть любимая работа, а мать её по-прежнему бодра-весела и у неё тоже есть любимая работа.

С утра я вела группу, а потом ездила на съемки нового проекта. Перед съемками волновалась жутко и, честно говоря, до сих пор «попугиваюсь и повздрагиваю», потому что впереди ещё несколько съемочных дней. Сегодня записали две моих лекции и лекцию моего коллеги по проекту.
Что могу рассказать уже сейчас?
Это проект, посвященный семейным кризисам а, значит, и семье. Идея проекта принадлежит командам «Фомы» и «Что-то личное». Планируем запустить проект в январе. Но в этой части, как говорится, поживем - увидим. Замахнулись мы на очень необычный формат разговора. Очень хочу, чтобы всё у нас получилось.
Так что мы делаем то, что дОлжно, а вы, пожалуйста, дождитесь старта. Я, конечно, обо всём буду рассказывать. Но пока пусть будет интрига.

*Бэкстейдж с сегодняшней съемки

Совершенно не понимаю, как внутри себя разложить тот факт, что моя дочь прожила свою первую четверть века. 
Что никак не укладывается в моей голове?  Да то, что вот же, только что я смотрю на неё новорожденную, перевожу взгляд на мужа, и мы с ним улыбаемся: «Ну, это, конечно, Маша…» А ждали мы вообще-то Софию. И ей, по всем моим ощущениям, рожденной вчера, сегодня исполняется 25 лет. 

Спасают меня только воспоминания: их много, все они яркие, и перебирать их в своей голове я могу очень долго. Тем более, что эта девочка живет так насыщенно, что я не всегда успеваю проживать все события Маши, я только старательно их запоминаю. 

Ну, и есть ещё одна проблема с тем, чтобы постичь эту дату в жизни моей дочери: я слишком хорошо помню себя в 25 лет и конкретно тот свой день рождения. Нет, у меня не было никаких юбилейных торжеств и каких-то фантастических подарков. Просто ровно через неделю после я встретила того, с кем иду по жизни немного дольше, чем Маша живёт. Я помню своё настроение в тот день рождения, помню, что внутри меня бились друг о друга интерес про то, «как там дальше» и уныние от того, «как же всё плохо». Интерес победил и не оставляет меня до сих пор. Ну, мужчина, которого я тогда встретила из наших, из тех, с кем «страшно, но весело». 

Думаю сейчас о том, что если бы тогда, в мои 25, среди моих гостей на кухне, сидела Маша, моя ровесница, я бы забыла про всех своих гостей и слушала бы только её. Ну, и хохотала бы до слёз. Потому, что так шутить, как Маша, не умеет никто. И глубина… Какая же в ней глубина! А глаза… А как она говорит… И если бы тогда, ко мне двадцатипятилетней подошел кто-нибудь и на ухо шепнул: «Смотри, это твоя дочь, ей 25»,- я бы махнула рукой: «Да бросьте вы, не может этого быть! Это же какая-то совершенно космическая девчонка…» 
Однако, это - моя дочь. И ей сегодня - 25. 

Маруся моя! Спасибо за счастье быть твоей мамой! 
И если я могу чего-то для тебя ещё хотеть, то только обыкновенного женского счастья без затей («без затей» зачеркнуто, потому что это точно не твой случай). 

Люблю! Восхищаюсь! 
Мама.