Мы с Ниной пришли делать третью прививку от бешенства, но в этот раз все оказалось гораздо сложнее. Нас направили в какую - то поликлинику, огромное, многоэтажное помещение с толпами кашляющих и чихающих людей. На ресепшен нам велели пойти на второй этаж и искать инфекциониста. Мы бродили минут сорок, прежде чем нам удалось это сделать, спрашивала у сотрудников, они отвечали по турецки, в непоколебимой уверенности, что я прекрасно их понимаю.
Наконец, инфекционист нашёлся.
Но выяснилось, что нам сначала надо зарегистрироваться. И все началось заново. Мы снова начали наугад искать стойку детской регистрации, выстояли огромную очередь, и тут выяснилось, что далее нам надо искать кассу, которая находится в другом конце поликлиники.
После нескольких попыток определить хотя бы примерное направление кассы и получив несколько ответов из которых не поняла ни слова я просто начала рыдать. И никак не могла остановится. Я ни разу не встречала человека, которого топографический кретинизм был выражен сильнее чем у меня - поэтому найти кассу была практически невыполнимая задача.
Я поняла, что никогда ее не найду и мы так и будем бесконечно блуждать по этим коридорам, среди толп больных людей.
И вот в такие моменты на помощь циничным измученным логикам приходит простая человеческая доброта. Мне она явилась в лице простой турецкой женщины-этика. Она посмотрела на нас глазами, полными сочувствия, затем участливо взяла меня за руку повела к кассе. Которая, к слову, находилась в таком закутке, что я не нашла бы её, даже если бы от этого зависела моя жизнь.
И на этом женщина не остановилась. Она отвела нас обратно к инфекционисту, проследила, чтобы нас приняли, и только после этого с улыбкой попрощалась.
А мы с Ниной ещё долго сидели и рыдали вдвоём толи от пережитого стресса, толи от человеческой доброты.
Мы, логики, порой относимся к этикам снисходительно и предвзято. Но что было бы с нами, иррациональными интуитами, если бы в нужный момент нашу потерянную руку не сжимала чья-то незнакомая, но теплая и сочувствующая рука.