Блондинка с укаZкой

К концу зимы 1612 года ополчение уже было внушительной силой. В конце февраля - начале марта оно выступило из Нижнего, но не коротким путём на Москву, а через Балахну, Юрьевец, Кинешму и Кострому - на Ярославль. Там войско простояло до августа и продолжало расти: на зов Совета всея земли - временного правительства, созданного ополчением, - откликнулись города Поволжья, Севера и Северо‑Запада.

В Ярославле у ополчения появилась и своя святыня. Сюда, вместе с казанскими отрядами, пришёл список (копия) чудотворной Казанской иконы Божией Матери. Пожарский принял образ как духовное знамение, и с этих пор икону несли с войском - перед решающими боями ополченцы молились перед ней. Так она стала для рати тем, чем осталась в памяти веков: покровительницей общенародного дела.

Ядром войска стали смоленские дворяне и стрельцы, пробившиеся из захваченного Смоленска в Арзамас, - люди с реальным опытом войны с поляками. К августу под началом Минина и Пожарского собралось около восьми тысяч ратников.

20 августа ополчение подошло к Москве. 22–24 августа под стенами города развернулась битва с войском гетмана Ходкевича, спешившего на выручку осаждённому гарнизону. Здесь и случилось то, что сделало бы легенду, если бы не было правдой: Минин с отрядом в четыреста конных бойцов переправился через Москву‑реку и ударил во фланг польским ротам - противник дрогнул и побежал. Ходкевич 25 августа увёл остатки войска в Польшу.

22 октября (1 ноября по новому стилю) 1612 года ополченцы приступом взяли Китай‑город, а вскоре сдался гарнизон Кремля. Москва была освобождена. И вот тогда, в освобождённой столице, совершился торжественный крестный ход: ополченцы прошли по городу с Казанской иконой; на Лобном месте их встретил вышедший из плена архиепископ Арсений Элассонский, а в Успенском соборе Кремля отслужили благодарственное богослужение. В память об этих событиях Церковь установила праздник Казанской иконы Божией Матери 4 ноября - дата, которую сегодня знает вся страна как День народного единства.

А теперь вернёмся в мастерскую в Сен‑Жермен - к холсту шириной почти семь метров и высотой шесть.

На полотне - более 400 персонажей, и каждый важен, каждый нужен! Это образ русского народа, который не пожалел самого дорогого для спасения Родины.

Картину "Минин на площади Нижнего Новгорода, призывающий народ к пожертвованиям" показывали на XVI Всероссийской промышленно‑художественной выставке 1896 года в Нижнем Новгороде - для него построили отдельный павильон с названием "Минин".

Максим Горький, писавший тогда для Нижегородского листка, заметил:

«Первое впечатление не в пользу картины. Она кажется тусклой, в ней мало солнца… Но стоит посмотреть минут десять, и картина оживает, и вы видите действительную, возбуждённую, полную страшной силы толпу, собравшуюся „делать историю“».

С праздником, товарищи!

В 1893 году художник Константин Маковский уезжает во Францию. Там, в мастерской Василия Верещагина, где на рельсах стояла будка, а художник мог двигать её, ловя нужный свет с восхода до заката, родилась эта картина.

Сюжет задуман ещё в 1870‑е годы. Непосредственно над полотном художник работал около шести лет, дважды приезжал в Нижний Новгород -в 1891 и 1892 годах. Для холста нужного размера пришлось ткать особое полотно в Лионе.

А писать он собирался то, что произошло почти триста лет назад.

Итак, осень 1611 года.

К этому времени Русское государство почти перестало существовать как единое целое. В Москве хозяйничает польский гарнизон, Смоленск после долгой осады пал, шведы бесчинствуют на севере. Первое ополчение, поднятое рязанским воеводой Прокопием Ляпуновым, подошло к Москве, но раскололось из‑за внутренних распрей и фактически распалось. Казалось, что надежды нет.

Но вот в Нижнем Новгороде, на склоне у площади, начал собираться народ. Сюда созывали не по грамотам и не по царскому указу - созвал колокольный звон, а потом молва, что земский староста хочет говорить с нижегородцами о деле, от которого зависит судьба всей земли.

Косма Минич Минин - посадский человек из «молодших» слоёв, по летописям торговал мясом, «говядарь»; по распространённой версии, родом из Балахны. Год его рождения неизвестен - историки предполагают период между 1560 и 1585 годами. В сентябре 1611 года нижегородцы избрали его земским старостой. Летописец оставил о нём короткую характеристику:

«Муж родом не славен, но смыслом мудр, смышлен и язычен».

Люди шли кто в чём: в простых сермягах и в добротных кафтанах, с топорами и с кошелями; женщины прижимали к себе детей, старики опирались на посохи. Площадь быстро наполнялась гулом голосов, в котором смешивались страх, горечь и упрямое желание что‑то сделать, помочь.

Минин поднялся на простые подмостки, сколоченные из досок и бочки. Он не был ни князем, ни воеводой, но его знали как человека прямого и твёрдого. Говорили, что он не терпит пустословия и не любит красивых слов там, где нужны поступки. И теперь он не стал тянуть. Его голос, грубоватый и сильный, перекрыл шум толпы:

«Захотим помочь Московскому государству, так не жалеть нам имения своего, не жалеть ничего, дворы продавать, жён и детей закладывать и бити челом, кто бы вступился за истинную православную веру и был у нас начальником».

Смысл был простой и страшный по своей смелости: если хотим спасти государство - не будем жалеть ничего, лишь бы сыскался начальник, который сумеет собрать рать.

И началось движение.

Новый летописец сообщает, что Кузьма первым принёс

«своё имение, монисты, пронизи и басмы жены своей Татьяны и даже серебряные и золотые оклады, бывшие на святых иконах».

За ним потянулись другие: кто нёс серебряные кубки, кто - парчу и дорогие ткани, кто - ларец с украшениями. Женщины снимали серьги и кольца не из показной щедрости, а из простого чувства, что сейчас не время беречь богатство.

Даже бедные несли что могли: медные монеты, старые подсвечники, отрез холста - всё, что имело хоть какую‑то цену.

Сбор средств начался добровольно, а потом был закреплён обязательным "приговором" для всего города: на

«строение ратных людей»

каждый житель должен был внести часть имущества. По летописной традиции давали

«третью деньгу» 

- треть имущества; по другим свидетельствам, со всех нижегородцев собрали
пятую часть доходов от промыслов и торговли

Летописи сообщают: с тех, кто утаивал имущество, брали силой.

Оставалось сыскать воеводу. Выбор пал на князя Дмитрия Михайловича Пожарского - героя боёв с Лжедмитрием II, тяжело раненного в марте 1611 года в Москве, на Лубянке. Князь долечивался в своей вотчине в Нижегородском уезде. К нему прибыла нижегородская делегация во главе с архимандритом Феодосием, настоятелем Печерского монастыря, с просьбой возглавить ополчение. Пожарский согласился - при условии, что хозяйственную и финансовую часть возглавит Минин.

Посмотрев сегодня утром кадры того, что творится у хохлов, я вот что вспомнила.

Когда началась специальная военная операция, помните, как они массово, с цинизмом, рассылали по чатам фотографии наших убитых солдат? Радовались, смаковали это, угрожали всем нам?
Им было смешно и весело. Твари кровожадные.

А теперь они стоят на коленях и просят выпустить из пыточных своих сограждан - мужчин, детей, женщин, которых в лучшем случае будут пытать и отпустят за выкуп, а в худшем - продадут на органы.

Вот чего они добились.

Но в этом нет ничего неожиданного. Мы говорили: у вас власть захватывают нацисты. НАЦИСТЫ. И это всё - закономерный итог.

Но зато они не русские, зато они борются с москалями, с памятниками, отменяют День Победы и вот - вот станут настоящими свободолюбивыми европейцами.
Стали?