Hippopocampus. Канал про мозг, поведение и нейронауки
tg4.7 тыс. подписчиков
Открыть пост ↗
Интервью с Еленой Беловой: как устроены наши эмоции и можно ли научиться ими управлять?
На второй лекции нашего сезона профессор нейробиологии Екатерина Лихтик рассказала, как мозг распознаёт опасность, почему запахи вызывают сильные эмоции и как эмоциональные переживания помогают нам запоминать информацию.
Но один вопрос так и остался без однозначного ответа: что возникает раньше — физиологическая реакция или сама эмоция? Сначала учащается сердцебиение и мы пугаемся или, наоборот, сначала испытываем страх, а уже потом сердце начинает биться чаще?
Продолжить разговор об эмоциях мы решили с нейрофизиологом Еленой Беловой, автором книги «Коктейль эмоций. Градус чувств». Поговорили о том, как мозг и тело взаимодействуют, чем эмоции отличаются от чувств и настроения, зачем нам страх и почему любовь не всегда поддаётся научному объяснению. А ещё попросили Елену рассказать, какие открытия в нейронауке изменили её собственное отношение к чувствам.
1. К какому лагерю учёных вы относитесь? К тем, кто считает, что эмоция сначала возникает в теле, или к тем, кто полагает, что она зарождается в мозге и лишь затем проявляется в телесных реакциях?
Споры о том, где возникают эмоции, полыхали в прошлом столетии. Сейчас учёные сходятся на том, что тело и мозг взаимодействуют и именно благодаря этому взаимодействию мы можем испытывать полноценные эмоциональные реакции.
Состояние тела влияет на работу мозга: инфекция, жажда, голод и недосып не дают мозгу продуктивно решать другие задачи, кроме самых насущных — оклематься, напиться, поесть или выспаться. Прогнозы мозга влияют на процессы в теле: многие люди легко накручивают себя, представляя беды и неприятности; у влюблённого человека при мысли о возлюбленном «вспархивают бабочки в животе»; человек может похолодеть от страха, увидев незнакомца в тёмном углу своей квартиры, — и затем облегчённо выдохнуть, поняв, что обознался: это просто пальто на вешалке.
Исследования показывают, что одна и та же эмоция похожим образом меняет субъективные ощущения в теле. Лаури Нумменмаа составляет телесные карты эмоций и находит универсальные паттерны эмоциональных телесных проявлений в разных человеческих культурах. Скажем, депрессия, грусть, отвращение и стыд ослабляют ощущения в ногах. При этом отвращение усиливает ощущения в горле и животе, стыд — в щеках, грусть немного усиливает ощущения в области груди, а депрессия вообще ослабляет контакт человека с телом. Любовь и счастье, наоборот, «разливаются» по телу, усиливая ощущения в голове, груди и конечностях.
Если контакт с телом ослаблен, человеку сложнее разбираться в своих чувствах. При алекситимии люди не только с трудом распознают эмоции (и свои, и чужие), но и затрудняются, когда их просят описать ощущения в теле, включая пульс, дыхание, вкусовую чувствительность и даже мышечные усилия.
А вот и другой любопытный пример той же связи: инъекции ботокса, блокирующие мимические мышцы, не только разглаживают морщины, но и нарушают обратную связь от лица к эмоциональным отделам мозга. Дело в том, что, когда нас захватывают эмоции и мы меняемся в лице, сигналы от мимических мышц используются мозгом, чтобы анализировать эмоциональное состояние. Если эти сигналы ослабевают или исчезают, мозгу сложнее угадывать, какую эмоцию испытываем мы сами или человек перед нами. Женщины после ботокса дольше думают и чаще ошибаются, когда им нужно распознавать эмоции в историях, на картинках и в видеоклипах. Причём чем больше мимических мышц заблокировано, тем заметнее проявляется эффект.
2. Где проходит граница между эмоцией, чувством и настроением? Это действительно разные вещи с точки зрения науки?
Это, пожалуй, один из самых горячо обсуждаемых исследовательских вопросов: что нам следует называть эмоцией, в чём разница между настроением и эмоциями и можно ли считать, что чувства и эмоции — это одно и то же. Как и в других спорах о терминах, правильного ответа тут нет: можно только договориться об определениях и затем придерживаться их в исследованиях и научных дебатах по тем или иным вопросам.
На второй лекции нашего сезона профессор нейробиологии Екатерина Лихтик рассказала, как мозг распознаёт опасность, почему запахи вызывают сильные эмоции и как эмоциональные переживания помогают нам запоминать информацию.
Но один вопрос так и остался без однозначного ответа: что возникает раньше — физиологическая реакция или сама эмоция? Сначала учащается сердцебиение и мы пугаемся или, наоборот, сначала испытываем страх, а уже потом сердце начинает биться чаще?
Продолжить разговор об эмоциях мы решили с нейрофизиологом Еленой Беловой, автором книги «Коктейль эмоций. Градус чувств». Поговорили о том, как мозг и тело взаимодействуют, чем эмоции отличаются от чувств и настроения, зачем нам страх и почему любовь не всегда поддаётся научному объяснению. А ещё попросили Елену рассказать, какие открытия в нейронауке изменили её собственное отношение к чувствам.
1. К какому лагерю учёных вы относитесь? К тем, кто считает, что эмоция сначала возникает в теле, или к тем, кто полагает, что она зарождается в мозге и лишь затем проявляется в телесных реакциях?
Споры о том, где возникают эмоции, полыхали в прошлом столетии. Сейчас учёные сходятся на том, что тело и мозг взаимодействуют и именно благодаря этому взаимодействию мы можем испытывать полноценные эмоциональные реакции.
Состояние тела влияет на работу мозга: инфекция, жажда, голод и недосып не дают мозгу продуктивно решать другие задачи, кроме самых насущных — оклематься, напиться, поесть или выспаться. Прогнозы мозга влияют на процессы в теле: многие люди легко накручивают себя, представляя беды и неприятности; у влюблённого человека при мысли о возлюбленном «вспархивают бабочки в животе»; человек может похолодеть от страха, увидев незнакомца в тёмном углу своей квартиры, — и затем облегчённо выдохнуть, поняв, что обознался: это просто пальто на вешалке.
Исследования показывают, что одна и та же эмоция похожим образом меняет субъективные ощущения в теле. Лаури Нумменмаа составляет телесные карты эмоций и находит универсальные паттерны эмоциональных телесных проявлений в разных человеческих культурах. Скажем, депрессия, грусть, отвращение и стыд ослабляют ощущения в ногах. При этом отвращение усиливает ощущения в горле и животе, стыд — в щеках, грусть немного усиливает ощущения в области груди, а депрессия вообще ослабляет контакт человека с телом. Любовь и счастье, наоборот, «разливаются» по телу, усиливая ощущения в голове, груди и конечностях.
Если контакт с телом ослаблен, человеку сложнее разбираться в своих чувствах. При алекситимии люди не только с трудом распознают эмоции (и свои, и чужие), но и затрудняются, когда их просят описать ощущения в теле, включая пульс, дыхание, вкусовую чувствительность и даже мышечные усилия.
А вот и другой любопытный пример той же связи: инъекции ботокса, блокирующие мимические мышцы, не только разглаживают морщины, но и нарушают обратную связь от лица к эмоциональным отделам мозга. Дело в том, что, когда нас захватывают эмоции и мы меняемся в лице, сигналы от мимических мышц используются мозгом, чтобы анализировать эмоциональное состояние. Если эти сигналы ослабевают или исчезают, мозгу сложнее угадывать, какую эмоцию испытываем мы сами или человек перед нами. Женщины после ботокса дольше думают и чаще ошибаются, когда им нужно распознавать эмоции в историях, на картинках и в видеоклипах. Причём чем больше мимических мышц заблокировано, тем заметнее проявляется эффект.
2. Где проходит граница между эмоцией, чувством и настроением? Это действительно разные вещи с точки зрения науки?
Это, пожалуй, один из самых горячо обсуждаемых исследовательских вопросов: что нам следует называть эмоцией, в чём разница между настроением и эмоциями и можно ли считать, что чувства и эмоции — это одно и то же. Как и в других спорах о терминах, правильного ответа тут нет: можно только договориться об определениях и затем придерживаться их в исследованиях и научных дебатах по тем или иным вопросам.
Новый список