Виктор Мураховский

Суть способа заключается в отказе от сплошной линии фронта в пользу создания сети автономных, рассредоточенных по фронту и глубине боевых модулей — бастионов.
 
При переходе от традиционной линейной (позиционной) обороны к «рассредоточенному эшелонированному бастиону» на основе анализа боевого опыта СВО и имитационного моделирования применения БпС прогнозируются следующие количественные показатели:
 
• снижение потерь от БпС противника в 2—3 раза за счет исключения скопления личного состава и ВВТ в опорных пунктах;
 
• повышение живучести модуля (бастиона) при налете FPV-дронов до 60—80% в сравнении 10—20% в траншейной системе классического типа;
 
• рост временного норматива контроля тактической зоны в 2—2,5 раза в результате перекрытия секторов соседними бастионами при потере одного.
 
Данное обстоятельство позволяет ввести и теоретически обосновать новое понятие — «боевые действия беспилотных систем» — как самостоятельную форму тактических действий полка (бригады), оснащенного штатным количеством БпС.
 
В данной концепции меняется и показатель боевого порядка: на смену линейной плотности сил и средств приходит операторская плотность — количество расчетов БпС и операторов НРТК, способных одновременно решать задачи в заданной полосе. [О направлениях развития применения войск беспилотных систем Вооруженных Сил Российской Федерации. В.В. Кавтров, С.А. Сахнов. Военная мысль №9 – 2026]

Несмотря на бурное развитие средств воздушно-космического нападения и беспилотных систем, боевые действия в ближайшей и среднесрочной перспективе преимущественно будут вестись на земле, а исход войны — решаться по результатам наземных операций, в которых ведущая роль будет принадлежать Сухопутным войскам (СВ), поскольку их соединения и воинские части составят основу группировок войск (сил) на ТВД.
 
В других видах ВС РФ практически нет аналогичных имеющимся в СВ центров обеспечения мобилизационного развертывания (ЦОМР), где могли бы содержаться в мирное время тысячи самолетов, средств ПВО, космических аппаратов, кораблей и судов обеспечения.
 
Что касается обеспеченности ЦОМР современными ВВСТ, то в целом она на достойном уровне. Следует, однако, признать, что сегодня нет точного ответа на вопрос, насколько целесообразно хранить современные ВВСТ в ЦОМР. Так же как нет четкого понимания, каким образом создать необходимые запасы ВВСТ на случай мобилизации, в то время как новейшие вооружение и техника безотлагательно нужны сейчас в войсках.
 
Да и никакого бюджета государства не хватит, чтобы оснастить всю действующую армию современными ВВСТ и столько же иметь в резерве (в ЦОМР, ЦБРТ, БХВТ и т. п.).
 
Учитывая, что оптимальным показателем коэффициента мобилизационного развертывания ВС считается 1:2,3—2,7, России необходимо иметь запасы ВВСТ еще на два-три состава ВС. [Место и роль Сухопутных войск в стратегическом развертывании Вооруженных Сил. С.И. Пасичник, А.В. Шигин. – Военная мысль, №9-2026]

В 1962 году США провели испытание Starfish Prime — термоядерную бомбу мощностью 1,4 мегатонны взорвали на высоте около 400 км над Тихим океаном.

В течение нескольких месяцев после взрыва вышли из строя как минимум 7 спутников на низкой околоземной орбите (включая британский Ariel и американский Telstar), что составляло около трети всех аппаратов на тот момент.

Современные исследования (включая доклад RAND 2025 года и AFPC 2026 года) дают следующие оценки.

Прямые потери. Взрыв мощностью около 100 килотонн и выше может создать угрозу для до 20% спутников на низкой околоземной орбите из-за мгновенной радиации.

Долгосрочный ущерб. Искусственный радиационный пояс может привести к отказу тысяч аппаратов. В симуляции AFPC упоминается цифра в 11000 спутников, которые могут выйти из строя в течение недели (Starlink 😳).

Уязвимость инфраструктуры. Поскольку около 90% спутников находятся на низкой орбите, такой взрыв нанёс бы катастрофический удар по глобальным коммуникациям и наблюдению.