CAPYBARA TAPES

Я нашел какой-то аккаунт в запрещенной соцсети, там рейтинг песен с Dopamine Chamber, и там закрывашка Intimate на последнем месте. Они даже не играют ее в этом туре — как и One Man. Для меня было трудно определить любимые и нелюбимые песни с этого альбома, потому что мелодически ни одна песня не сработала для меня на сто процентов, за исключением дуэта с Розалией Where Is Gone (она звучит как очень красивый ребенок песни Symmetry группы Mew, то же дуэта с некой чудесной вокалисткой, и почему-то песни “Ее глаза” группы Би-2) и, может быть, Marianne.

Я встречал мнение, что Fontaines D.C. для супер-популярности не хватает тик-ток-хита, но что тут скажешь… Я не понимаю, в какой извращенной вселенной песни Favorite и It’s Amazing To Be Young с их брит-поп-основой, трогательными текстами и всепроникающей мечтательностью звука не стали хитами. Возможно, дело в слишком низком тембре голоса Чаттена — кажется, он единственный исполнитель, которого в караоке мне приходится петь не на октаву ниже, а на октаву выше…
Вышеназванные две песни — мои любимые у Fontaines D.C. (хотя любимым альбомом все-таки остается Skinty Fia), и на Dopamine Chamber ничего их не перебило, так что какое-то время я даже думал, что Romance покруче будет.

Но, может, сказалось многократное прослушивание — или тот самый кредит доверия, о котором я разглагольствовал в первой половине поста — короче, в итоге Dopamine Chamber показался более цельным и осмысленным и все-таки шагом вперед, а не топтанием на месте. В итоге в список любимого, помимо вышеназванных Where Is Gone и Marianne попали Six Shot Morning с шикарным синтезаторным риффом, по своей структуре одновременно напомнившим мне Idioteque (но без тревоги и безумия) и.. песню “Глюки” Агаты Кристи; и Demolition, в которой непримиримые The Smiths и The Cure неожиданно срослись в плотном потоке лирики про абьюзивные отношения — не важно, с человеком или с государством (тем, кто попал на концерт Fontaines D.C. в Белграде, повезло еще и застать там живую премьеру этой песни). Секунда тишины перед ее припевом — блестящий пример того, насколько существенную роль для общего настроения песни может играть одна маленькая пауза.

Недавно вспомнил одну группу, действительно сильно похожую по звуку на современных Fontaines D.C. — это The Horrors времен второго и третьего альбомов. Но те, в отличие от Fontaines D.C., настолько не выстрелили (хотя группа так-то популярная, но помните, да, некоторые мои коллеги считают, что и Fontaines D.C. не повезло с их теперь уже четырнадцатью миллионами слушателей). Может, им не хватало какой-то масштабности. Может, дело в харизме парней из Fontaines D.C. — я, например, не знаю участников The Horrors по именам, а участников Fontaines D.C. знаю. А может, как раз им не повезло со временем: Dopamine Chamber, по словам Чаттена, сочетает в себе теплоту прошлого и страх перед будущим, и есть в этом что-то особенно важное для сегодняшнего проклятого дня.

“Я никого не осуждаю, да и сам, конечно, так делаю: мы убегаем, прячемся, отвлекаемся. И мы живем в золотой век отвлечения внимания”, — говорил Чаттен, и Dopamine Chamber лично для меня стал альбомом, который помогает отвлечься от отвлечения. И, очевидно, не только для меня.

Продолжаю спустя сто лет свой текст про Fontaines D.C. в целом и их новый альбом в частности.

Честно говоря, меня порой раздражает то, какая именно музыка становится популярной. Вот, например, в хардкоре неожиданно выстрелила группа Turnstile, причем в тот момент, когда она зазвучала максимально ровно и стерильно, когда песни стали совсем одинаковыми и похожими на начинку от спиртового маркера.

А группы Touché Amoré и Pianos Become The Teeth, например, так и остаются где-то на задворках. Со стороны может показаться, что они недалеко ушли друг от друга, но блин, я вот теперь после того видео Володи Завьялова впервые в жизни обращаю внимание на количество слушателей, так у Turnstile их 3,4 миллиона, а у Touché Amoré 109 тысяч. Существенная разница!

В случае с Fontaines D.C. я искренне радуюсь, что именно такие вот ребята становятся популярными. Мне нравится, что они не пафосные, но при этом серьезные, в отличие от тех же Geese, второй главной молодой группы мира. Я не выношу музыку Гусей (вероятно, это вопрос времени, но пока для меня это что-то типа дважды пережеванной и выплюнутой версии The Strokes с раздолбайскими вайбами слэкер-рока), но для меня это полбеды. Вторая — это тошнотворные попытки играть в рок-звезд (окей, это правило работает не всегда — я, в конце концов, люблю Мэтти Хилли из The 1975, но кто сказал, что мир выдержит еще одного Мэтти Хилли?).

Судя по интервью с Geese, сам Кэмерон Винтер вроде неплохой и неглупый парень, но вот интервьюер одним из главных качеств этой группы называет “ироническую отрешенность”.

У Fontaines D.C. этого нет, несмотря на всегда полусонный вид Гриэна Чаттена и на ощущение, что группа, энергично защищая свои ценности, остается будто бы немного в стороне от всего шоу-бизнеса с его все более стремными и издевательскими правилами. Это при наличии в фанатской базе мировых звезд вроде Элтона Джона или Киллиана Мерфи.

Fontaines D.C. — судя по всему, ребята не только серьезные, но еще и неплохие. Не обращал внимание, есть ли в мировой музыке тренд на бэд-боев, но в российской он как будто есть (группа Cupsize с их песнями, рядом с которыми даже группа Соня — ангелы и интеллектуалы, ярчайший пример).

На этом фоне приятно видеть среди мировых звезд милых, добродушных парней, еще и близких друзей. Которые, например, пишут музыку в доме своего гитариста, пока он параллельно приглядывает за своим новорожденным малышом. 

На фоне всего этого хочется предоставить Fontaines D.C. огромный кредит доверия. На то, чтобы расслушать Dopamine Chamber, у меня ушло много времени —  мне кажется, я возвращался к нему каждый день на протяжении недели или дольше. В какой-то момент эти песни проросли в мою рутину, и теперь октябрь 2026 года будет прочно связан именно с этим альбомом (жалко, конечно, что я не нашел за все это время способа попасть на концерт в Белграде, надо было, наверное, что-то придумать в этом отношении).

И слушал я его не столько из-за того, что он мне в крайней степени понравился, сколько из-за странного тепла, исходящего от этих песен: может быть, тут дело в винтажных синтезаторах, наличие в огромном количестве которых — главное и, возможно, единственное отличие Dopamine Chamber от Romance (синтезаторы от Depeche Mode, бас от The Cure, написал комментатор под клипом на Marianne на YouTube). А может, я просто искренне радовался, что именно эти ирландские ребята стали популярными.

<․․․>

Вот уже который день не могу сесть за текст про новый альбом Fontaines D․C․— группа стала слишком уж большой и влиятельной, и кажется, что к анализу того, что она делает, надо подходить во всеоружии. Прочитать горы интервью — например, в LA Times, в котором вокалист Гриэн Чаттен объясняет смысл названия Dopamine Chamber («дофаминовая камера» — это место, куда помещают крыс для опытов, испытывают на них разные препараты, чтобы проверить их уровень дофамина).

Первые несколько раз, слушая Dopamine Chamber, я ловил себя на том, что пока не могу объяснить, почему мне нравятся эти песни, но уже точно знаю, что популярность этой группы греет душу и кажется на фоне ряда не самых приятных музыкальных трендов чем-то очень ценным. По ряду причин — например, потому что все участники Fontaines D․C․ кажутся хорошими ребятами, по чистой случайности попавшими в мир большого шоу-бизнеса, но обладающие достаточным запасом прочности, чтобы не играть по его правилам. Мне вот кажется, что никто из Fontaines D․C․ не покончит с собой, как Курт Кобейн, хотя, уверен, значительная часть того, что они увидят на своем пути, будет их ранить, травмировать и не устраивать. 

Удивительный, конечно, путь эти парни проделали за десять с небольшим лет. Или, если считать с момента выхода альбома Dogrel, за семь. Когда Dogrel вышел, я не разделял восторгов друзей, коллег и незнакомцев и подумал, что это банальный спокен-ворд-брекзит-кор, ничем не примечательный, и даже не пошел на сет Fontaines D․C․ на фестивале «Боль»-2019 (какие еще группы приезжали в Россию либо незадолго до цунами своей популярности, либо прямо на гребне волны — Franz Ferdinand, The National, Bring Me the Horizon? кто еще?). 

Сейчас я признаю, что недооценивал этот альбом — в конце концов, там есть такие красивые вещи, как Roy’s Tune или Liberty Bell, но все равно для меня нет сомнений, что Dogrel — это проба пера, поиск себя и самый слабый альбом на фоне того, на что они оказались способны к третьей выдающей пластинке Skinty Fia.

Если не ошибаюсь, именно по поводу Skinty Fia к некому консенсусу пришли все — и поклонники старых Fontaines D․C․, и критики, и те, кому раньше их музыка была не близка, но после синглов Jackie Down the Line и I Love You, наконец-то зашла. Потом, когда вышел Romance, уже пошла волна мнений по поводу легкости и брит-поповости звучания, которая, я полагаю, не стихнет и сейчас, потому что Dopamine Chamber делали с тем же продюсером, что и Romance, и он, по сути, представляет собой более синтезаторную и чуть более витиеватую версию того же звука.

После выхода Dopamine Chamber музыкальные критики тут же нырнули с головой в аналитический пруд, не проверив дна — коллега Володя Завьялов, например, сначала выпустил рилс про проблему современных рок-групп на примере Fontaines D․C․, взяв за основу для своего тезиса данные со стримингов: мол, у Fontaines D․C․ всего 10 миллионов слушателей в месяц, после чего сравнил их с группами, которым  по двадцать и более лет, и заявил, что причина в том, что из-за того, как устроены соцсети, люди подписываются на одного человека, а не на группу, и что «Fontaines D․C․ просто не повезло со временем» (ну да, десять —  сейчас уже тринадцать —   миллионов прослушиваний — это «не повезло»), а потом в колонке для «Правил жизни» пишет о том, как Fontaines D․C․ стали самой нужной миру группой и убежищем для потерянных миллениалов. Группа, которой не повезло со временем, и группа, ставшая самой нужной миру — довольно противоречащие друг другу утверждения, не так ли?

Насчет первого мне вообще нечего сказать — другой рок-группы, которая набрала бы тринадцать миллионов слушателей за семь лет активности, я просто не вспомню. А насчет второго как раз согласен — и именно поэтому мне так хорошо, когда я слушаю Dopamine Chamber, несмотря на антиутопическое будущее, лежащее в основе этих песен. Почему так, я расскажу в следующем посте — в этом закончились знаки, а мне пора выходить из дома.