Карпов, какого чёрта?!

Зима, как всегда, пришла неожиданно. Отметили день рождения при зелёной травке, но уже через пару сутков повалил снег.

Ну повалил и повалил, чего ж такого, спросите вы, ноябрь ведь уже. Однако главная досада не в том, что снег повалил. И даже не в том, что его прям навалило. А сложность — что наваленное начало активно таять уже на следующий день. Таять, спресовываться и превращаться в накатанные степи. Днём подтаял, ночью подмёрз, утром получайте гололедицу.

По этой гололедице я и прогуливался со знакомым блогером, который пытал меня по Забайкалью.

— Как думаешь, Дима, — задавал он въедливые вопросы, — в чём ты стал сильнее в Чите?

В чём, в чём... В Чите, в чём. Сам же ответил... Но собеседник, понятное дело, ожидал другой ответ, и я задумался.

Наконец нашёлся хороший вариант. Наверное, я стал сильнее в понимании рисков. То есть, перед принятием какого-то решения я научился видеть последствия этого решения. Подводные камни, сомнительные вероятности. Это позволяет совершать меньше глупостей, даже если они наполнены самыми чистыми намерениями

— Стал сильнее в понимании рисков! — гордо заявил я товарищу. И тут же, поскользнувшись, упал в грязный снег. Потому что пошёл в такую погоду в летних кроссовках.

Не учёл риски, мать их.

— Что, прости? — переспросил товарищ, вытаскивая меня из грязевой каши.

— Да ничего. Не стал я сильнее ни в чём. Какой был дурак, таким и остался.

Принцип невмешательства, принцип невмешательства, принцип невмешательства. Каждый раз шепчу себе эти заветные слова, когда сталкиваюсь на улице с тем, что меня сильно раздражает.

Пьяные дети оккупировали остановку, матерятся и орут — я не лезу. Пьяный бродяга заблевал тротуар — я прохожу мимо, хоть и чешутся руки вставить свои пять копеек. Надавать подзатыльников, макнуть рожей в собственную блевоту. Но я прохожу мимо.

Воспитывать в себе раба очень сложно, но это необходимая наука. Любой конфликт легко может закончиться либо больницей, либо реальным сроком. Неудачное падение, пропущенный удар, пьяный соперник не успел сгруппироваться и ударился головой о бордюр... Да мало ли ситуаций. Поэтому — принцип невмешательства.

Единственное исключение — когда совершается не административное, а уголовное преступление. Да и то против личности. Если гопота зажала погрустневшего пацанчика в углу, быдло хамит девчонке и откровенно хватает её за выпуклости и впуклости. Тогда надо вмешиваться, потому что потом очень сложно жить и оправдываться перед собой, что прошёл мимо.

А так — ну его к чёрту от греха подальше.

🤔 А вы вмешиваетесь в конфликты? Или может за вас заступался какой-нибудь незнакомец?

Его звали Малёк, я точно помню. Хотя, конечно, он был не мальком, а вполне себе взрослым и уже крепко стареющим мужчиной. Мальком его прозвали на зоне, где он провёл то ли тридцать, то ли сорок лет.

А настоящим мальком был я, восемнадцатилетний щегол. Я работал охранником на стройке, куда меня устроил друг родителей моей тогдашней дамы сердца. Платили мало, но всё же платили. Да и работа — не бей лежачего. Обошёл объект, проверил закрытость подъездов — да и отдыхай себе в каптёрке спокойно. Больше я всё равно не умел, да и не стоил большего.

Малёк приблудился с каких-то дальних рубежей. Хватал, что плохо лежит, бутылки собирал. Человека, воспитанного тюрьмой, общество отвергло. Да и он не питал к нему особых чувств. Вот и пощипывал граждан, не страдая муками совести.

Но со мной Малёк подружился. Наверное, потому, что я не гнал его прочь, как остальные, а наоборот с удовольствием угощал чаем и печеньками, слушая незатейливые зэковские рассказы.

А через месяц вызвал меня на ковёр начальник. Тот самый, который друг родителей моей тогдашней зазнобы. Начальник прознал о моём сомнительном знакомстве.

— Я, Дмитрий, думал, ты приличный человек. А ты с отребьем всяким общаешься. Это ж не человек, а гниль одна, с ним якшаться — себя не уважать. Одумайся, утащит он тебя на дно. Ты ж нормальный, зачем тебе это? — увещевал меня начальник, сидя на строительных козлах и болтая недостающими до земли ногами.

«И правда, чего это я? Приличный же, перспективы у меня всякие, а это...», — ахал я, развесив уши. Под таким ракурсом дружба с маргинальным Мальком и правда выглядела нелепым фарсом.

И я стал чураться Малька. Здоровался скупо, на чай не приглашал. И, главное, перестал заступаться, когда мой напарник, глупый весьма человек, гонял Малька с территории.

— Знаешь, Димка, не знаю, что тебе про меня наговорили, — как-то остановил меня Малёк, — но не по-человечески как-то получается это всё. Никакого говна я тебе не делал, зря ты...

Я отмахнулся. Не до него и уж точно не до его мудростей было. Во-первых, слишком юн я был для понимания даже таких простых истин. Во-вторых же, торопился в магазин. Сегодня у нас намечалась пьянка на объекте. Начальник должен был прийти и папа моей тогдашней барыни. С гитарой, водкой.

И мы дали. Дали так, что наутро еле проснулись. Проспали и обход, и работу кто там должен был куда. Проснулись к полудню, почесались, умылись, пошли собираться.

И выяснилось, что деньги из кошельков в куртках, часы, драгоценности и прочее — всё пропало. Вместе с куртками.

Конечно, обчистил всех Малёк. И эти представители общества тоже не были ему друзьями. Они так же отвергли его, как и остальные.

Одиноко висела только моя куртка. И мобильник в ней был цел. И деньги все мои оставались на месте.

Говном ли оказался Малёк? Не знаю. По своим понятиям и правилам он был честным. Не предал наше короткое общение, в отличие от меня. А остальные ему не друзья и не приятели. И жест этот был очень показателен.

Больше двадцати лет прошло, а я живу и чувствую себя виноватым перед Мальком. Не знаю, поймёте вы меня или нет. Возможно, возмущённо фыркнете: он же украл вещи, как его можно жалеть. Или презрительно фыркнете: бич и есть бич, сам такую судьбу выбрал. Или ещё как-нибудь фыркнете...

Ну и ладно, думайте на здоровье. А мне урок человечности. Думаю, что усвоил. С тех пор даже к бомжам отношусь с уважением. Все мы люди.