Тебе все представлялось примерно так: всю свою жизнь Ты тяжко трудился, все жертвовал детям, и прежде всего мне, благодаря чему я «жил припеваючи», располагал полной свободой изучать что хотел, не имел никаких забот о пропитании, а значит, и вообще забот; Ты требовал за это не благодарности — Ты хорошо знаешь цену «благодарности детей», — но по крайней мере хоть признака понимания и сочувствия; вместо этого я с давних пор прятался от Тебя — в свою комнату, в книги, в сумасбродные идеи, у полоумных друзей; я никогда не говорил с Тобой откровенно, в храм к Тебе не ходил, в Франценсбаде никогда Тебя не навещал и вообще никогда не проявлял родственных чувств, не интересовался магазином и остальными Твоими делами, навязал Тебе фабрику и потом покинул Тебя, поддерживал Оттлу в ее упрямстве, и, в то время как для Тебя я и пальцем не пошевельнул (даже ни разу не принес Тебе билета в театр), для друзей я делал всё. Если Ты подытожишь свои суждения обо мне, то окажется, что Ты упрекаешь меня не в прямой непорядочности или зле (за исключением, может быть, моего последнего плана женитьбы), но в холодности, отчужденности, неблагодарности. Причем упрекаешь Ты меня таким образом, словно во всем этом виноват я, словно одним поворотом руля я мог бы все направить по другому пути, в то время как за Тобой нет ни малейшей вины, разве только та, что Ты был слишком добр ко мне.
Письмо отцу (написано 10-13 ноября 1919)
Новый список