Константин Мацан

Христианские смыслы в советском кино

Собрал в один пост ссылки на пять программ, которые отзвучали на прошедшей неделе на Радио ВЕРА. С Августиной До-Егито мы говорили о пяти фильмах времен атеистической идеологии, в которых явно и неявно проросла, как трава сквозь асфальт, библейская проблематика.

1️⃣️️️️️️ «Иван Грозный» Сергея Эйзенштейна. Киноязык как ожившая иконопись, власть как искушение и сам фильм как симптом временного ослабления гонений на Церковь в первые послевоенные годы.

2️⃣️️️️️️ «Андрей Рублев» Андрея Тарковского. Метания интеллигента-шестидесятника или житие монаха-исихаста?

3️⃣️️️️️️ «Проверка на дорогах» Алексея Германа. Эзоповым языком о судьбе военнопленных. А еще покаянный вопрос: «Может ли человек раз в жизни начать с чистого листа?»

4️⃣️️️️️️ «Калина красная» Василия Шукшина. Как человек, забывший Бога, ближнего и самого себя, сначала не попадает на «брачный пир», а потом становится благоразумным разбойником.

5️⃣️️️️️️ «Восхождение» Ларисы Шепитько. Как и зачем рассказывать историю двух партизан через евангельскую символику?

Приятного про- и переслушивания.

В глаза бросаются евангельские аллюзии в фильме «Восхождение» Ларисы Шепитько. И это, пожалуй, самое сильное впечатление от фильма — та настойчивость, с которой режиссер в 1976 году рассказывает историю двух партизан именно как историю Христа и Иуды. Да, в фильме есть и лобовые диалоги: о вере в жизнь после смерти и о совести. Но если такое «проговаривание» и может смутить, то только в теории, ведь для предельных вопросов человеческого существования иногда нет иных слов, кроме предельно прямых, ибо только они точны. А главное: прямота отдельных реплик искупается той евангельской эстетикой, которая поддерживает эти смыслы без слов, на уровне образов. И это работает сильнее всего, и именно это в итоге оседает в сердце как опыт переживания фильма. Помню свой катарсис от первого просмотра, когда в финале замечаешь — и режиссер не оставил тебе возможности не заметить — что распахнутые настежь двери и пустая темная камера, где вот только что перед казнью держали Сотникова, отсылают к отваленному камню и пустой гробнице, где уже нет воскресшего Христа, победившего смерть. И что же тогда считать «победой»: остаться в живых ценой предательства или остаться верным ценой жизни?

Послушайте этот «Светлый вечер». Гость в студии: Августина До-Егито, кандидат философских наук, преподаватель кафедры православной теологии РГГУ.

Это пятая, заключительная беседа из цикла «Христианские смыслы в советском кино» на Радио ВЕРА.
Четвертая беседа была про «Калину красную» Василий Шукшина.
Третья — про «Проверку на дорогах» Алексея Германа.
Вторая — про «Андрея Рублева» Андрея Тарковского.
Первая — про «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна.

«Калина красная» Василия Шукшина — с точки зрения раскрытия христианских мотивов — оказался фильмом про благоразумного разбойника, который по грехам своим не избегает казни, но, как кажется, встречает смерть уже новым, «другим», преображенным человеком. Он не сподобился земного «брачного пира», но есть надежда, что и для него, возжелавшего искупительной жертвы, найдется место на пиру небесном. Остается вопрос, что сказал бы нам Шукшин, узнав о такой интерпретации. И все же в любом произведение есть не только то, что автор хотел выразить или сумел выразить, но и то, что он выразил, сам того не желая.

Послушайте этот «Светлый вечер». Гость в студии: Августина До-Егито, кандидат философских наук, преподаватель кафедры православной теологии РГГУ.

Это четвертая беседа из цикла «Христианские смыслы в советском кино» на Радио ВЕРА.
Третья была про «Проверку на дорогах» Алексея Германа.
Вторая — про «Андрея Рублева» Андрея Тарковского.
Первая — про «Ивана Грозного» Сергея Эйзенштейна.

P.S. А еще примечательно, что в одном и том же 1974 году на экраны вышли «Калина красная», «Зеркало» Тарковского, «Свой среди чужих, чужой среди своих» Михалкова, «В бой идут одни старики» Леонида Быкова. Make Russian cinema great again.