Третье лицо — это не обязательно родственник коррупционера, номинальный владелец или участник схемы. Это может быть и добросовестный покупатель, который приобрёл имущество на открытом рынке и не имел никакого отношения к его первоначальному владельцу. Экспертка ТИ-Р Наталья Мухина разбирает это явление, беря для иллюстрации «СМЗ».
Мы уже видели, насколько далеко может зайти такая логика, на примере Соликамского магниевого завода. После того как в 2022 году государству передали 89,5% акций «СМЗ», прокуратура потребовала изъять и оставшиеся акции, принадлежавшие примерно 2,3 тыс. миноритариев. Среди них были люди, которые покупали акции завода на организованных биржевых торгах - то есть в рамках самого обычного фондового рынка. Мосбиржа, НАУФОР и Банк России публично выражали обеспокоенность тем, что такое решение ставит под вопрос защиту добросовестных инвесторов.
Миноритарии сопротивлялись. Они массово обжаловали решение; к спору присоединилась Московская биржа. В мае 2025 года апелляционный суд даже признал права более чем 1,5 тыс. владельцев, купивших акции на бирже, и отказался изымать у них бумаги. Но затем кассация отменила это решение и постановила передать акции государству. Верховный суд впоследствии отказался рассматривать жалобы миноритариев и Мосбиржи.
Да, здесь есть принципиальная оговорка: окончательное решение предусматривало компенсацию добросовестным миноритариям по рыночной стоимости истребованных у них акций. Но до этого собственники потратили три года, силы и нервы на судебные разбирательства. В июне 2026 года Росимущество уже получило право распоряжаться 8,44% акций, ранее принадлежавших миноритариям. Но сам факт остаётся: люди купили акции на фондовом рынке, государство спустя годы оспорило историческое происхождение собственности самого предприятия - и в результате нынешние владельцы были вынуждены расстаться со своими акциями, хотя к первоначальной приватизации никакого отношения не имели.
И здесь слова Гуцана о «передаче третьим лицам» звучат особенно неприятно.