Юлия Михальчук • Адвокат

Стоит ли менять юриста в апелляции?

К нам нередко приходят доверители после проигрыша в первой инстанции. Иногда к моменту обращения дело уже прошло апелляцию или даже кассацию. Чем больше инстанций пройдено, тем сложнее добиться отмены судебных актов. И довольно часто у доверителя уже есть своё объяснение проигрыша. Юристы что-то упустили, где-то не дожали, на чём-то не сделали акцент.

Иногда материалы дела это подтверждают. Бывает и так, что исход спора во многом определили решения самого доверителя, принятые задолго до суда. А бывает, что юристы заявили довод, представили доказательства, подробно разобрали их в заседании, а суд в решении этот вопрос обошёл. Поэтому прежде чем менять представителя, стоит разобраться, что именно привело к проигрышу.

Есть известная фраза: «Нельзя решить проблему на том же уровне мышления, на котором она была создана». В судебной работе это хорошо видно при подготовке апелляционной жалобы. За месяцы (или даже годы) процесса у юриста складывается определённый взгляд на дело. Он выделил для себя ключевые обстоятельства, выстроил вокруг них позицию и отстаивал её в каждом заседании. После проигрыша естественно вернуться к тем же доводам и попробовать изложить их убедительнее. Так в жалобе вновь подробно разбирается вопрос, которому команда посвятила всю первую инстанцию, хотя суд положил в основу решения совсем другой вывод.

Здесь особенно ценен взгляд юриста, который впервые открыл дело. Он может увидеть связь между обстоятельствами, которые до этого рассматривали по отдельности, иначе прочитать условие договора или поставить под сомнение вывод, который обе стороны спора уже принимают как данность.

Поэтому, когда нас приглашают на стадии апелляции, я предлагаю доверителю сохранить юриста, который вёл дело в первой инстанции, и подключить нас к совместной работе. В объёмном деле много существенных деталей, значение которых новой команде сложно сразу оценить. Коллега, который участвовал в заседаниях, помнит, когда оппонент изменил объяснения, почему от конкретного довода в своё время отказались и в ответ на какой вопрос суда в деле появился тот или иной документ.

Особенно хорошо это работает при проверке гипотез. Мы предлагаем несколько версий и разбираем их с коллегой, который вёл дело. Одну версию он уже проверял и может сразу показать документ, который её опровергает. Другую заявлял в первой инстанции, доказательства есть в деле, а оценки в решении они не получили. Третью версию раньше вообще не обсуждали. После такого разговора понятно, что уже проверено, к каким материалам стоит вернуться и какой конкретно вывод суда есть основания оспорить.

Резкая смена всей команды после проигрыша может ослабить позицию доверителя. Особенно когда срок на обжалование уже на исходе, а новым юристам ещё предстоит разобраться в нескольких десятках томов дела. По этой причине я предпочитаю усиливать, а не резать команду доверителя.

🗣 Юлия Михальчук

Компания брошена. На что я бы не тратила время и деньги кредитора?

Допустим, доверитель узнал об исключении должника из ЕГРЮЛ из постановления пристава. Первое, о чём он спрашивает, – придётся ли оспаривать исключение и восстанавливать компанию, чтобы потом взыскать долг с директора. Если цель именно в этом, я бы предложила сразу заняться основаниями для иска к директору. Вот какие шаги и ошибки я бы постаралась исключить.

1️⃣ Я бы не оспаривала исключение компании только ради субсидиарки. Кредитор вправе предъявить иск к контролирующим лицам и после исключения ООО. Можно было пропустить публикацию, не направить возражения в налоговую и сохранить право на иск. В деле «Форагранд» это право сохранилось и у предпринимателя, который купил требование с дисконтом, уже зная о предстоящем исключении должника. А вот если у компании осталось имущество, за счёт которого можно получить деньги, у возражений в налоговую появляется вполне понятная цель.

2️⃣ Я бы не начинала со слов «сначала нужно обанкротить должника». Для исключённого ООО есть самостоятельный механизм взыскания с контролирующих лиц. Если компания ещё числится в ЕГРЮЛ, я бы выяснила, продолжает ли она работать и есть ли у неё активы. В деле «Федеральная логистическая компания» денег не хватило даже на процедуру банкротства. ВС РФ подтвердил, что при доказанном фактическом прекращении деятельности иск к контролирующим лицам возможен и до исключения компании из реестра.

3️⃣ Я бы не включала в иск всех, кого нашла в выписке из ЕГРЮЛ. Особенно если речь о миноритарном участнике. Какое решение он мог принять? На какую сделку повлиял? Получил ли имущество компании? Для меня наличие доли – повод проверить роль человека. Чтобы предъявить к нему требование, нужно объяснить суду, как он мог определять действия общества и какое отношение это имеет к невозможности погасить долг.

4️⃣ Я бы не бралась за директора объяснять, куда делись деньги. В деле «Ремстроймонтаж» кредитор подтвердил задолженность, а единственный участник и директор ни разу не пришёл в суд и не представил отзыв. При этом три инстанции отказали кредитору, который не смог доказать вину директора. В такой ситуации я бы показала суду, какие сведения доверитель собрал сам, какие документы остались у ответчика и какие обстоятельства без них невозможно установить. Это даёт основания поставить вопрос о перераспределении бремени доказывания.

5️⃣ Я бы не обещала аффилированному кредитору, что ему достаточно сослаться на отсутствие документов. В деле «Мэйдэй» заимодавец состоял в семейных отношениях с участницей, владевшей 70% общества, а долг потребовал со второй участницы. Та пояснила, что к моменту выхода первой участницы имущества для возврата займа уже не хватало. Истец этого не опроверг. ВС РФ сам отказал в иске. Если бы я представляла такого кредитора, то ещё до подачи иска выяснила бы, что ему было известно о финансах компании и чем он может подтвердить, что к неплатежу привели действия именно ответчицы.

6️⃣ Я бы не отсчитывала исковую давность от даты исключения, пока не прочитала переписку и материалы пристава. Значение имеет то, когда кредитор узнал или должен был узнать о фактическом прекращении деятельности и о том, кто контролировал должника. В одном из дел ВС РФ кредитор впервые узнал о прекращении деятельности из постановления об окончании исполнительного производства. У другого кредитора в переписке может найтись более раннее письмо, из которого видно, что он уже знал и о закрытии бизнеса, и о роли будущего ответчика.

На нашей дискуссии с Мариной Губенко будем разбирать все-все кейсы ВС РФ по долгам брошенных компаний.

📅 13 ноября, 15:00 (МСК)
📍 Zoom
📝 Регистрация

Свои вопросы можете задать в форме обратной связи, обсудим их во время дискуссии.

Следите за предстоящими мероприятиями Клуба корпоративных споров в нашем календаре.

🗣 Юлия Михальчук

Я много лет читаю юридические блоги и профессиональные журналы. Мне всегда было интересно, чем живут коллеги, какие вопросы у них возникают, что из их опыта можно взять себе в работу. В этом году у меня постепенно обесценивается такое чтение. Иногда прочитаю несколько разборов одного дела и потом с трудом вспомню, чем они отличались друг от друга с именно с точки зрения комментария разбирающего юриста. Зато фабулу к этому моменту уже знаю наизусть.

Мне всё чаще не хватает рассуждений самого юриста. Когда читаю разбор, мне интересно, как автор сам разрешил бы этот спор, какой довод для него оказался решающим, в чём у него остались сомнения. А если коллега вёл дело, мне особенно интересно, какой путь он прошёл до того результата, который я теперь могу прочитать в судебном акте.

Например, я много раз читала рекомендацию сохранять документы, на основании которых директор принимал решение о сделке. А мне было бы интересно, как коллега через три года после этой сделки вместе с директором восстанавливал обстоятельства её заключения. Какие документы у них сохранились? Что пришлось искать в переписке? Какие были нестандартные доказательства или шаги? Был ли довод, который в начале работы обоим казался убедительным, а в заседании выяснилось, что подтвердить его нечем? И что теперь, после этого дела, коллега советует своим доверителям сохранять ещё на стадии переговоров? Рекомендацию с такой историей я запомню. Я буду понимать, какую конкретно проблему она помогает решить.

Иногда мне кажется, что в нашей юридической практике есть некоторый кризис жанра. Мы очень подробно пишем о том, что решил суд. Гораздо реже – о том, как мы сами думаем, где ошиблись, с какими трудностями столкнулись и что в следующий раз сделали бы иначе. Возможно, поэтому при таком количестве публикаций и возникает ощущение, что юридическая мысль мало продвигается. А ведь рассказ коллеги о том, на чём он споткнулся в своём деле и как с этим справлялся, даёт пользы и интереса больше, чем перечисление того, что сказал Верховный суд.

🗣 Юлия Михальчук