SergeiMedvedev

"Андрей Шарый: Это не первая волна общественных протестов в Сербии на моей памяти. Сейчас на улицы вышли дети тех, кто двадцать пять лет назад начал, но не доделал демократическое дело. Первые волны захлебнулись: система оказалась сильнее.

В Сербии уже вроде бы устанавливалась более демократическая власть, но через десятилетие после Слободана Милошевича к власти пришёл его фактический наследник Александр Вучич. Посмотрим, что будет теперь: проблем у победителей выборов много, и косовская проблема среди них далеко не главная. Все известные мне серьезные аналитики говорят, что сильного внешнеполитического изменения в Белграде не будет: ни введения санкций против России, ни изменений по Косову.

Если удастся "сдвинуть" внутреннюю политику, тогда, возможно, на повестку выйдет политика внешняя. Но система настолько прогнившая и жёстко устроенная, что без люстрации существенные перемены, как считают многие эксперты, проблематичны.
Сергей Медведев: Можно ли сказать, что в основе сербской идентичности лежат потеря и травма?

Андрей Шарый: Отчасти да. Страна потеряла множество территорий, которые считает своими. После Второй мировой войны Югославия на протяжении двух-трех десятилетий играла роль, значительно превышавшую её геополитический потенциал: Движение неприсоединения, маршал Тито в белом кителе в качестве уважаемого гостя в Лондоне, Дели, Москве. Потеря национального престижа, территорий, финансового благосостояния не могла не сказаться на общественных умонастроениях. С той поры сменилось уже два поколения, но ощущение утраты в глубинном народе, полагаю, живёт.

Но не только в традиционной части общества: для городского класса жизненные перспективы тоже связаны с ощущением потери. Образованный класс хочет в Европу, считает себя её частью, но Сербию не берут в Евросоюз. Это порождает горечь и тревогу. При этом Тито не надо героизировать: социалистическая Югославия была жёсткой авторитарной диктатурой с политическими репрессиями. Идентичность "второй Югославии" строилась на победе в партизанской антифашистской войне. Сейчас строить новую идентичность особенно не на чем, на поражениях строить будущее очень сложно."

По следам сербских протестов поговорили с коллегой Andrey Shary о сербской идентичности и похоронах Младича, о травме и потере Косово как основе национального мифа, о "сербском мире" как отражении "русского мира" и о сложном пути Сербии в Европу.

https://www.svoboda.org/a/zachet-po-demokratii-kak-studenty-pomenyali-vlastj-v-serbii/33890182.html

Справедливо пишет Dmitry Chernyshev -- это война обрушивает не только миф о "второй армии мира", но всю структуру российской державной мифологии, прежде всего связанную со Второй Мировой. То есть мифы о "солдатах-освободителях", конечно, остаются, но это уже пустые оболочки, которые продавать новым поколениям или внешним аудиториям будет все сложнее. Парадоксальным образом, Путин обнуляет не только конституцию, оппозицию и российское мужское население, но весь идейный фундамент своего реставрационного проекта.

"Война с Украиной разрушила не только новые военные мифы (о второй армии мира, о самых лучших российских танках, о братских народах, о полном превосходстве России на Черном море и пр), но рикошетом обрушила и старые пропагандистские мифы времен Второй Мировой. То, что раньше казалось немыслимым, сегодня стало вполне возможным.

Например, миф о том, что разгром немцами Красной армии был связан с неожиданным нападением Гитлера и устаревшей военной техникой. В этой войне Россия и напала неожиданно первой и техника у нее была современнее. Да и больше боевой техники у России было в некоторых родах войск — на порядок. Не только в технике все дело.
Или миф о непревзойденной стойкости русских солдат — Брестская крепость, дескать, сражалась целый месяц. Очень любили советские пропагандисты напоминать, что Дом Павлова обороняли дольше (58 дней), чем вся Франция (46 дней). Нет ни в одной стране мира таких чудо-богатырей. Но вот Малая Токмачка держится уже более 1500 дней. Сравнивать сказки про 28 героев-панфиловцев с настоящими героями-киборгами, защищавшими Донецкий аэропорт, я даже не буду.

Очень возмущало советских пропагандистов соотношение потерь в первые годы войны — десять к одному. Дескать это оговорили нашу героическую армию продажные борзописцы. Не могло быть такого и все — наши великие полководцы воевали не числом, а умением. Но сегодня на некоторых участках российская армия теряет в 20 раз больше солдат, чем украинская.

Гнусным поклепом называли пропагандисты и массовое мародерство красноармейцев во время Второй Мировой. Но сегодняшняя российская армия с ворованными унитазами и тут верна славным традициям. То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями.

Миф про «малой кровью и на чужой территории» — повторили с избытком. Ужасы нацистских лагерей россияне тоже смогли повторить — и массовые пытки пленных украинцев, и избиения, и голод.

Липкое вранье о том, что советская армия победила бы Гитлера и без украинцев я даже комментировать не буду.

p.s.
Российская пропаганда десятилетиями вбивала людям в головы миф о военной мощи как о продолжении исторической славы. Цену этой «славе» вы видите сегодня. Такого несмываемого позора на России не было давно."

Какие культурные в России пошли террористы. Готовили теракт не на Черкизовском рынке, не на Казанском вокзале, не на стадионе, не в торговом центре и даже не в попсовом Парке культуры, а в музее-заповеднике Царицыно, в холодный осенний день, среди опустевших аллей и зачехленных статуй. А сколько еще прекрасных мест для терактов найдется в столице -- заповедники Кусково, Коломенское, Узкое, сколько еще полков ОМОНа можно отправить в эти зачарованные уголки, чтобы сотрудники, аукаясь и шурша осенней листвой, бродили между вековых лип и дубов.