Ольга Валиева. Сила диалога

Ноябрь. Ещё нет середины, а я уже столько всего прожила.

4 ноября умерла моя подруга. Рак. Моё обследование подтвердило необходимость операции. Соседи донимают строителей нашего дома и нас своими необоснованными претензиями. Ума и Губер каждый день отжигают что-нибудь новое. Конечно, в большей степени Губер.

Всё это помещается в несколько предложений. А внутри каждого столько, что иногда трудно перейти к следующему.

Она пятнадцать лет боролась с раком. Я пишу «пятнадцать лет борьбы» и понимаю, как мало эти слова о ней рассказывают. За эти годы она купила квартиру, вышла замуж, познакомилась со своей внучкой. Такой на неё похожей. У неё была целая жизнь, в которой всё это случилось, хотя болезнь никуда не уходила.

Я помню её юмор и широкую улыбку. И буду помнить. Когда думаю о ней, улыбающейся, особенно трудно понять, что её больше нет.

«Ты – мой герой.» Я часто ей это говорила и сейчас так рада, что говорила. Что она это от меня слышала. Есть слова, которые потом очень хочется сказать ещё раз. И хорошо, если до этого ты успела сказать их много раз.

Прощай, моя дорогая. Как хорошо, что теперь тебе не больно.

А мне предстоит операция. И даже здесь есть чему обрадоваться.

Врачи говорят, что с такой проблемой людям обычно очень плохо и руку я должна чувствовать гораздо хуже. А я не просто её чувствую, я её очень чувствую. Как же хорошо, что я тренируюсь. Теперь у всех этих тренировок появился ещё один смысл, о котором я раньше не знала.

И я наконец понимаю, почему к вечеру мне так сложно оставаться в форме. Какое облегчение, когда появляется объяснение тому, что с тобой происходит. Когда понимаешь, с чем имеешь дело и что это можно исправить.

Соседи продолжают донимать нас и строителей. А у нашего дома уже есть стены первого этажа.

Я могу рассказывать, сколько сил уходит на эти претензии. И всё это будет правдой. А могу рассказать, что мы строим дом и у него уже есть стены. И это тоже правда. Только во втором рассказе я сама снова чувствую, как же это захватывающе. Дом, который мы задумали, становится домом, на который можно смотреть.

Всё остальное решаемо.

Ума и Губер. «Как же вы достали и как же хорошо, что вы есть!» Наша домашняя шутка, и обе её части каждый день совершенно искренние.

Губер растёт, остаётся всё таким же нежным, и теперь они с Умой всё время вместе. Помните, я писала, что они не дружат и я не жду, что подружатся? А теперь смотрю на них, и они всё время рядом. Хорошо, что им ничего не нужно знать о моих прогнозах.

А ещё мы с вами спасли три лошади! Три! И как же мне радостно писать об этом «мы с вами». У трёх лошадей теперь будет жизнь, и в этой жизни есть участие каждого, кто помог. Многие из вас могут никогда их не увидеть, а они будут жить.
Какое счастье, что мы с вами смогли это для них сделать.

Как ты? Как твой ноябрь?

«Прости».

Ты признала, что была неправа, и тебе правда жаль. Хочется подойти, обнять, говорить как раньше. Поглядываешь на него: ну что, уже можно?

Тебя пока не простили.

И вроде жизнь продолжается, нужно о чём-то говорить. Но как теперь рассказать ему что-нибудь хорошее про себя? Только что сделала больно, а уже радуешься. Улыбнуться неловко. Получается, тебе не так уж и жаль.

Ты опять возвращаешься к тому, что сделала. Смотришь на себя его глазами, хотя не знаешь, что он сейчас думает. А ты уже слышишь всё, что он мог бы тебе сказать.

Что бы ты сейчас ни сделала, у тебя самой к себе одно: после такого ещё и…

«Прости», повторяешь ещё раз.

Ты знаешь, что ему может быть нужно время. Только как тебе всё это время быть рядом? Просто быть, не доказывать каждую минуту, что ты всё поняла. Ты и сама по себе скучаешь. По той, которая могла подойти к нему, не спрашивая разрешения.

Ну сколько ещё. Ты ведь признала, не стала выкручиваться. Мог бы и оценить. Теперь мне всё время виноватой сидеть?

Ты уже не подходишь. Сидишь чуть дальше. Хотела помириться, а чувствуешь себя так, будто тебя снова оттолкнули.

«Ладно, как хочешь».

Пусть теперь сам подойдёт. Увидит, что тебе больно, хоть что-нибудь скажет.

За что ты в последний раз обиделась на человека, у которого сама просила прощения?

Ты знаешь, что у тебя могло бы получиться.

Книга, своё дело, должность повыше. Это не пустые фантазии. У тебя есть способности, опыт, тебе уже предлагали. Возможно, ты даже пробовала и получала хороший результат.

Но дальше не пошла.

И почему-то до сих пор чувствуешь, что должна объяснить почему.
Будто отказаться можно, если не получилось. Если не хватило денег, знаний, здоровья. Тогда понятно, тогда никто не спросит.

А если всё было? Если ты могла?

Сказать «я не захотела» бывает стыднее, чем «я не смогла». Тут же хочется добавить причину посерьёзнее. Потому что одного твоего нежелания как будто недостаточно.

Особенно когда ты сама не уверена, что не хочешь.

Тебе ведь нравится представлять, как это могло бы быть. Ты видишь свою книгу в магазине. Или как называешь цену и не оправдываешься. Как тебя приглашают, слушают, узнают.

Хочется. Конечно, хочется.

А потом ты представляешь, чем придётся заниматься каждый день. Сколько часов сидеть над текстом. Сколько раз предлагать своё и слышать отказ. Сколько разговаривать с людьми, когда уже ни с кем не хочется разговаривать.

И вот этого ты не хочешь.

Тебе хочется того, что может получиться в конце. А жить так, как придётся жить по дороге, не хочется.

В этом неловко себе признаться. Сразу слышится что-то про лень, страх, недостаток дисциплины. Ты и сама умеешь так с собой поговорить, что после разговора хочется только лечь.

Поэтому пока оставляешь всё как есть.
Не отказываешься. Откладываешь.

Пока говоришь «позже», можно верить, что однажды ты станешь той собой, которая всё это сделает. Соберётся, найдёт время, перестанет бояться.

И, возможно, так и будет.

Но бывает, что это «позже» тебе нужно совсем для другого.

Чтобы не прощаться с собой, которой ты могла бы стать.

Ты столько лет думала, что впереди у тебя какая-то другая, большая жизнь. Что нынешняя пока не считается в полную силу. Вот разберёшься с делами, решишь самое срочное, и тогда начнётся.

А если сказать «я не буду», придётся посмотреть на ту жизнь, которая уже есть. Ты правда её выбрала? Тебе в ней хорошо? Или ты терпишь её, потому что мысленно всё ещё собираешься в другую?

Мне кажется, вот это гораздо труднее, чем решить, писать книгу или нет.

И ещё кое-что.

Допустим, ты откажешься. Честно поймёшь, что не хочешь отдавать этому столько своей жизни.

А потом увидишь человека, который сделал. И позавидуешь.

Это не обязательно значит, что ты ошиблась. Возможно, тебе всё ещё хочется признания. Или денег. Или узнать, какой бы ты была, если бы решилась.

Отказ не избавляет от этих чувств. Ты можешь выбрать то, что тебе подходит, и всё равно иногда жалеть о другом.

Поэтому я бы не торопилась убеждать тебя ни бросить всё, ни наконец собраться.

Мне хочется спросить:

Когда ты говоришь «я ещё обязательно это сделаю», ты чувствуешь, что хочешь к этому вернуться?

Или тебе становится легче оттого, что сегодня снова не придётся решать?