Vladimir Pastukhov

Вопрос об участии Европы в переговорах по урегулированию
российско-украинского конфликта является не периферийным, а сущностным. В
действительности это урегулирование, на мой взгляд, невозможно. Но пока все произошло именно так, как я вчера и предполагал.
 
В Абу-Даби европейцы сидели сегодня за отдельным столиком вне
переговорной комнаты, а украинцы и американцы приходили к ним с «визитами
вежливости». Американцы пытаются надавить на Москву и заставить ее впустить европейцев в комнату, но Москва продолжает твердо говорить «нет». Этому вопросу
сегодня было уделено непропорционально много времени.
 
Уверен, что рано или поздно Россия Европу впустит в
переговорный процесс – не может не впустить, но потребует плату за входной билет. Платой будет изменение повестки, которую предлагает Европа – не
прекращение огня, а конфигурация безопасности в Европе. Причем не Украины (не столько Украины), а России и Европы.
 
Россия готова разговаривать с Европой исключительно в рамках повестки, намеченной декларацией Лаврова от января 2022 года. Можно ли сбить
Москву с этой позиции? Безусловно, но только перед этим ей надо нанести то самое пресловутое стратегическое поражение: либо на поле боя, либо в экономике. А для этого, в свою очередь, надо либо завалить Украину наступательным оружием, либо хотя бы перестать покупать русскую нефть, или уж в крайнем случае
договориться о чем-то с Китаем.
 
Ни первого, ни второго, ни третьего Европа не делает и,
похоже, делать не собирается, а грозными  словами стратегического поражения никому нанести нельзя. Поэтому наиболее вероятным исходом этого казуса, с моей точки зрения, является не
рекламируемое публично фактическое расширение переговорной повестки до рамок
обсуждения военного и политического размежевания между Россией и Европой с
одновременным подключением представителя Европы, кто бы им ни стал, к
непосредственному участию в переговорах.
 
Европе придется начать говорить с Россией на темы, которые ей обсуждать не хочется, либо придется завоевать право не говорить об этом, нанеся ей поражение в войне. На то, чтобы Европа вошла в переговорный процесс с целью прочесть лекцию о недопустимости агрессии (своеобразный ответ Мединскому и Путину, вечно читающим европейцам лекции о «первопричинах»), непобежденная Россия никогда не согласится.

В хоккее есть такой прием как «вброс шайбы на половину противника». Суть его в том, что команда, не имеющая возможности
организовать атаку традиционным способом и перейти на поле соперника, владея шайбой, просто вбрасывает шайбу на эту половину «в никуда», а потом гурьбой
бросается ей вслед, чтобы в завязавшейся потасовке постараться как-то
завладеть инициативой.
 
Нечто подобное на наших глазах происходит с так называемым
участием европейцев в трехсторонних переговорах в Абу-Даби между Украиной,
Россией и США. С самого начала месяца последовало множество заявлений со всех сторон, включая специальное обращение Зеленского о невозможности каких-либо
переговоров без участия европейских представителей. Никакой реакции ни со стороны России, ни со стороны Америки на эти заявления не было, и протесты
повисли в воздухе.
 
Однако за три дня до начала переговоров последовало
несколько неожиданно оптимистичных утверждений, сначала от Министра иностранных дел Франции, а затем и от председателя Еврокомиссии о том, что Европа
совершенно точно будет представлена на переговорах. Правда, как именно и кем именно,
объяснено не было. Это и был «проброс шайбы». Уже утром 9 ноября из заявления
Пескова стало понятно, что спросить Москву о том, собирается ли она садиться за один стол с европейцами, забыли. И людоед, как всегда, ответил – нет.
 
Реальность же такова, что никаких инструментов надавить на Москву и заставить ее сесть с европейцами в одну песочницу, европейские
чиновники не имеют, а американские не собираются им в этом помогать. В итоге после некоторых кулуарных объяснений вырисовывается следующая картина.
Ни в каких переговорах европейцы пока участвовать, видимо, не будут, и за стол
переговоров их никто пускать не собирается. Если Зеленский проведет их туда тайком (не знаю как), чтобы поставить Москву перед фактом, то с огромной долей
вероятности русская делегация встанет и уйдет, так что переговоры будут сорваны.
 
Но европейцы будут присутствовать где-то рядом. И украинская
делегация обещает с ними консультироваться по ходу дела. Может быть, и американцы пару раз позвонят. С моей точки зрения, это весьма унизительная
позиция, свидетельствующая о провале европейской дипломатии, которая вынуждена
догонять последний вагон уходящего поезда. В целом похоже на политический цирк
больше, чем на политический театр. Этот цирк затеян с целью создать в общественном мнении Европы впечатление, что руководство
ЕС и Евротройки держит руку на пульсе переговорного процесса. Но лично у меня складывается впечатление, что это была не рука.

Попробую коротко обрисовать, что происходит в параллельных
мирах России, Украины, Америки и Европы. С одной стороны, если оставаться в рамках классической геометрии, то эти миры по-прежнему сосуществуют, не пересекаясь. Но если посмотреть на них сквозь призму геометрии Лобачевского, то в глаза бросаются нестандартные искривления
политического пространства:
 
Вашингтон. Трамп как ни в чем не бывало в привычной
манере переключает внимание на новую старую тему, на этот раз – мир в Украине.
Естественно, обещает все (в прямом смысле слова – все). Ему, естественно, никто не
верит. Тем не менее, вокруг Меланьи формируется нечто вроде альтернативного «диалогового окна», больше похожего на дупло. США игнорируют сигналы SOS, поступающие из Киева, не добавляя ни связи, ни ракет, ни денег в нужных количествах, зато Трамп принимает Дмитриева, но не принимает Арахамию. То есть «грязные танцы» с Путиным продолжаются, несмотря ни на что. Тем временем в район Залива подтягивается третья авианосная группа.

Москва. Необычная активность на иранском направлении.
Встреча с Пезешкианом на полях газового саммита, а теперь еще и визит Резайи
(встреча в узком кругу с Путиным, Ушаковым и начальником военной разведки). При этом подчеркнуто дружеское отношение к США на контрасте с Европой. Москва демонстративно выражает симпатии к Трампу и игнорирует демократов. Несмотря на то, что
делегацию в Абу-Даби возглавил «нерепутабельный» Мединский, в последний момент
состав делегации был резко усилен за счет вполне конкретных представителей путинского deep state. То есть Москва, в свою очередь, демонстрирует готовность дотанцевать с Трампом танго, несмотря на то, что партнер сбился с такта.

Киев. Формально позиция Зеленского не изменилась ни на йоту: никаких территориальных уступок, вопросы безопасности Европы можно обсуждать только с участием Европы, мир с позиций силы, то есть только после
прекращения огня. Положение на фронте выглядит стабильным, и очевидных
непосредственных угроз для Зеленского с этой стороны не просматривается, чего не скажешь о положении в тылу, где ухудшение происходит быстрее, чем планировалось (зима наступила осенью). Удары России по энергетике Украины очевидно «в моменте» наносят больший вред, чем ответные удары Украины по России, а европейские партнеры выражают свою поддержку в основном словами негодования, но не предоставляют той чрезвычайной дополнительной помощи, на которой
настаивает Киев. На этом фоне набирает силу коррупционный скандал, который затронул уже и Арахамию, а Зеленский пробросил идею голосования онлайн, вновь
возвращаясь к теме выборов, которую только что сам же и закрыл.

Европа. Сдержанный оптимизм в связи с победой демократов. Ужесточение публичной риторики в отношении России: никаких переговоров, послаблений в санкциях и, тем более, договоренностей о безопасности до прекращения огня. Все громче звучит требование «впустить» Европу в переговорный процесс. Но одновременно слабый прогресс в практических шагах по поддержке Украины (вопрос по деньгам и ракетам решается с очень большим лагом
задержки). Нет единства в вопросе о том, кто же может и с каким мандатом
представлять Европу (письмо Мелони), а тем временем отдельные лидеры ведут сепаратные переговоры – кто с Вашингтоном, а кто и с Москвой.
 
На пересечении этих казалось бы не соприкасающихся миров образуется
странное замкнутое пространство-время, в котором происходит то, чего не может
быть, – а именно реальный, а не имитационный переговорный процесс. У него мало
шансов быть успешным, и в первую очередь потому, что он во многом движим волей одного эксцентричного человека, которому позарез нужен сейчас
внешнеполитический успех и который воюет за мир, который в таком виде никому, кроме него, не нужен. И, тем не менее, впервые с весны 2022 года мы имеем что-то, что хотя бы в теории может чем-то завершиться, а не служить только прикрытием для
совершенно иных планов.