Виталий Лейбин

На днях был бездник Антона Борисовича Образцова, моего друга и учителя. Трезвости и стойкости ума, когда мы решали задачки в Звенигороде и запивали каждое решение “Рижским бальзамом”; постановке и достижению великих целей, когда он будучи студентом, делал на биофаке прекрасный семинар “Клетка” или когда обсуждал с английской королевой благотворительный проект; равновесию, когда приходил к нам в комнату 1305 ДАСа по внешнему карнизу; литературному стилю и ясности - самим своим почерком удивительно каллиграфическим и локальному самиздату из Конфуция (“благородный муж - не инструмент”) и вообще всем великим книгам, которые он мне всегда давал почитать и дарил; тонкости  дружбе - самим своим отношениям к друзьям, он всегда видел в них прекрасных рыцарей и дам, и рассказывал про них в меру правдивые легенды; тонкостям ума и знаний всей своей энциклопедичности и при этом тончайшему пониманию Единого; знанию-видье, когда пришел ко мне во сне когда я спрашивал “что мне надо сейчас сделать, Господи, чем заняться?”, нагнулся и сказал на ухо что-то, но я тут же проснулся и не услышал и расстроился, и уже наяву через какое-то время на своей др спросил у него и он наклонился и сказал мне на ухо: “проснись”;  доброте и щедрости, когда он приютил меня, бездомного, в своей каморке в городе Электрожопа, и всегда всегда кормил и поил ближних и дарил дары. И да будет так всегда! Слава, слава!


Были у меня и раньше стишки про Антона, например такой (навеянный прогулкой с Антоном у монастыря в начале, кажется, 2000-х и его суждением о том, что зря на Руси уютные церкви белят, готический камень-то благородней будет, в чем, конечно, была проявлена и символика камня и символика белизны одежд):


вдруг осень — сползают белила,
у города голос охрип,
и камни стоят, словно голый
песок набросал океан.
пусть слякотью мытые стены
на улицы сплюнули мел -
их двери все так же закрыты,
и каждый надел макинтош.
и каждый прохожий — преступник,
поскольку прошел за порог,
какое им дело, что девы
уже надевают парик?
упарились пегие парки,
и парковый голубь поник,
антон в двухрублевый стаканчик
теперь наливает коньяк.


2006

антону борисычу


учитель, как получилось,
что мы учили ботанику, а пришли к мистике
неизбежно и со всей силы
вместе с вином маслиной и листиком
первых стихов мисимы.


вступая на путь самурая,
мы торжественно (шутка) клянемся, что 
не вступим в партию, ляжем с краю,
подучим даосскую астрономию
искреннее, но играя.


на севере выросла пихта,
на пути голубоглазого ходячего облака 
мы не нашли ни вход, ни выход
ни мысль, попавшую в лоб. взалкав
откроем винцо, и тихо


прочитаем из книги жизни
самое простое домашнее пророчество:
снова будет обычный кризис,
а не конец, в облаках - отечество,
и туда не нужна виза.


#свежее