Звездный лис

Как вам такой образ Раненого мира?

Сначала новости творческих бездн: потихоньку отживаю. Решаю вопросы со здоровьем, поэтому прода "Башни Богов" топчется на месте – ещё раз простите, дорогие читатели, это уже скоро закончится и я вернусь к выкладке глав.

А пока чтобы не сидеть без дела, занялся решением творческо-технических вопросов, а именно, давным-давно задуманной ревизией Раненого мира. Всё равно её когда-нибудь нужно делать, а сейчас вполне подходящий момент: когда не идёт художественный текст, у меня вполне пишется технический.

В итоге пишу Хронологию Инрана – и, боги, это такой массивный и кропотливый труд! Вроде бы мне уже давно за годы работы над сеттингом известны все основные эпохи и очерёдность событий, но, во-первых, нет. Далеко не все известны и далеко не вся очерёдность была верная. Плюс постепенно накопилось противоречий и дыр в том, как шло развитие цивилизации, богов, катаклизмы Нисхождений, великие войны разных эпох, арки главных персонажей. Сейчас я всё это свожу воедино и меняю спорные решения на более правильные... и это такое счастье.

Ведь в этот Раненый мир вложено так много раненого и несовершенного автора и его замыслов, осколков мечты, удачных идей и просто вещей, которые родились в играх и которые мы с игроками полюбили всем сердцем. И сейчас я прямо вижу, как срастаются эпохи и сюжетные линии и разные глобальные идеи, из которых состоит Инран, как они сходятся воедино и получается то, что я так давно хочу сделать.

Вот, для начала, оцените пожалуйста концепт: материки Инрана выглядят как расколотая птица и это символизирует полёт творчества и его уязвимость. Синяя птица летела творить, но её ранили и вот такой получился мир. Как вам такой образ Инрана?

Это ещё не финальный контур, его надо с хорошим художником нарисовать более правильно (например, сейчас справа внизу третье крыло, а нужен хвост птичий). Но суть уже понятна, поэтому хочу узнать ваше мнение.

Рекламщик Нокс продолжает радовать атмосферными кадрами :)

Настало время офигительных историй – но перед вами не байка, а документальная хроника маленькой арт-жемчужины! Из серии «нарочно не придумаешь». Логично, ведь наша эпоха убедительно доказала, что реальность опережает любые придумки.

В славном городе Ташкенте, куда мы приехали с «Фототропой», располагается бывшее медресе, в узеньких кельях которого теснятся мастерские художников. Мы сходу попали под действие древнего зачарования и вошли в мастерскую уже в состоянии изменённого сознания: каждый набросок казался шедевром. Фотографии не передают магию ускользающих эталонов и шёпот муз, но попытайтесь представить! Хозяин мастерской с эпичным именем Баходир и умудрённым жизнью обликом только усилил впечатление.

Без иронии, мне с первого взгляда понравились работы Баходира, затем взгляд упал на Неё – и судьба замкнулась, я понял, что должен купить набросок загадочной узбекской Моны Лизы прямо из мастерской. Осторожно спросил и с удивлением услышал цену в 150 тысяч сумов (1060 рублей). Швырнул купюры на стол и схватил добычу, она загадочно улыбнулась и прошелестела вуалью, из-под которой просвечивает несимметричность жизненных фигур. Художник кивнул и благословил Мону Лизу размашистой подписью, торжественно упаковал в пакет из "Бургер Кинга" и вручил мне.

Слегка ошалев от нежданного счастья, я выскочил во двор и принялся показывать рарную коллекционку спутникам.

Минуту спустя возникла суета, к нашей гиду подбежали представители медресе, которые сообщили, что произошла ошибка. Оказывается, мастер недооценил работу, тут на балкон вышел старик и сказал, что он вообще имел в виду 500$. Я слегка удивился, т.к. цена в 150к сум была высказана на чистом русском языке – конечно, по-узбекски это могло означать и пятьсот долларов, международная экономика вообще дело сложное. Ситуация осложнилась появлением ещё одного действующего лица: низенького мужчины, полного расстроенных чувств. То был ученик Баходира; эмоционально жестикулируя, он повлёк меня в застенки узких коридоров и раскрыл покосившуюся дверцу уже своей кельи, которую заполняли стеллажи мистических шкатулок и задумчивых икон.

У нас состоялся короткий и насыщенный разговор – ничего ссорного и наездного, я всё ещё пребывал в эйфории от того, что завладел Узбекской Джокондой, считал сделку состоявшейся и не собирался никому её отдавать ни за 500$, ни за $5000… только при угрозе депортации. Но в результате объяснений стало ясно, что у меня в руках пакетик с работой не мастера Баходира, а ученика! То есть, в чертогах одного художника, среди его замечательных картин я выбрал единственную работу другого. А мастер забил на объяснения (что толку вразумлять барангов, простите, фарангов), озвучил заниженную цену – не стану предполагать, из каких побуждений – и подписал чужую красавицу собственным именем. Налицо был этнографический, культурологический скандал.

Хотя практика подписывать своим именем работы учеников известна у мастеров Ренессанса. Возможно, со стороны мастера Баходира эта акция была трибьютом тем великим временам и именам :)

Теперь я понимал расстройство моего собеседника, а он даже не пытался выбить из меня 500 долларов, а лишь кротко взывал купить что-нибудь и в его мастерской. Подумав, я отдал ему ещё 100 000 сум (звучит дорого, на самом деле нет), тем самым восстановив справедливость за очень умеренную цену! Только протупил и не попросил автора подписать свою работу, чтобы на ней стояло две подписи. Большое упущение с моей стороны, теперь Лувр не выкупит у меня Джоконду за 7,5 миллионов су. Эх.

Обрадованный тем, что его творчество оценено жестом доброй воли, художник сделал мне ответный подарок: крышечку от шкатулки в персидском стиле. Боже, какая милота. Мы пожали руки и расстались довольные друг другом. Я считаю, что итоговая цена за Узбекскую Джоконду и персидскую крышечку не дотягивает даже до стоимости обеда, который накануне хранился в том самом пакете из «Бургер Кинга», что уж говорить о высоких ценностях!

Иногда жемчужины достаются задёшево. А дороже хорошей картины – лишь картина с хорошей историей.