Читаю Англию как книгу 📖

Сменялись поколения, пустели и вновь наполнялись скамьи храма, но гостья с зеркалом и гребнем смотрела из глубины веков с тем же гордым и отстранённым выражением. Море умеет ждать, и то, что однажды ушло в его глубины, принадлежит ему навсегда. В этих суровых краях граница между сушей и бездной всегда тоньше, чем кажется человеку.🧜‍♀️

Годы спустя, неподалёку от бухты, бросило якорь торговое судно и средь бела дня к нему бесшумно подплыла русалка. В её взгляде не было мольбы, а лишь холодная власть хозяйки стихии. Жёстким голосом она потребовала немедленно поднять якорь, один из его рогов упёрся прямо в крышу её дома, мешая вернуться к семье. Капитан был не из робкого десятка, но днём, да ещё вблизи людского поселения, русалки старались не появляться. Не искушая судьбу он отдал команду испуганным матросам и те, поспешно обрубив канаты, вышли в открытое море.
Историю о судне, чей якорь потревожил подводный кров, долго пересказывали рыбаки в прибрежных тавернах, но в самой церкви молчали. Люди лишь крепче запирали двери в штормовые ночи, а легенда о Мэтью вросла в эти места так же глубоко, как корни вереска в местную почву.

Забыв о молитвах, доме и собственной жизни, Мэттью сделал шаг с обрыва. Его голос сорвался с губ, сиплый от ужаса, но тут же окреп, сливаясь с её зовом в единую, безумную мелодию. Утром на камнях бухты Пендур нашли лишь брошенный шерстяной плащ. Больше Мэттью Тревхеллы на суше никто не видел.

Постепенно боль от потери утихла, превратившись в глухую легенду, которую передавали шёпотом у торфяных очагов. Память о тех днях вросла в саму плоть храма, в виде образа морской девы с зеркалом и гребнем на боковой панели дубовой скамьи, где она когда-то сидела. И лишь в викторианское время эти панели станут единым сидением, соединённые мастерами той эпохи в «Кресло русалки».