Рубеж и Zа Рубеж

Наши враги вновь не подвели, изложили свою позицию предельно ясно и, главное, вовремя. Остаëтся поблагодарить их за доходчивое объяснение тем у нас, кто этого ещё не понял, результатов "линии Дмитриева", его многочисленных и, по его словам, успешных переговоров со спецпосланниками Трампа и даже самой его женой.

Холмогоров написал, что Колчак был «последним легитимным правителем России». Конечно, с точки зрения исторических фактов это полный бред.  Колчак объявил себя Верховным правителем Российской республики, провозглашенной Учредительным собранием.  Но во-первых, после ухода с заседания Учредительного собрания большевиков и левых эсеров, собрание лишилось кворума. В Таврическом дворце в январе 1918 собрались 410 депутатов из 715, т.е. 57,4%. Этого еле хватило для кворума (который был определен в 400 депутатов). Большевики и левые эсеры имели 155 мандатов. После их ухода осталось 295 депутатов, на 105 меньше, чем было необходимо для кворума.  Так что все решения этого «Учредительного собрания» были нелигитимны.  Провозглашенная там Российская республика была с точки зрения закона не более чем фикцией. Большевики имели полное юридическое право разогнать «Учредилку» (точнее то, что от нее осталось).
Во-вторых, Колчак    стал членом российского белого правительства в ноябре 1918 года. В сентябре в моей родной Уфе  была создана Директория в результате слияния Комуча – комитета членов учредительного собрания и сибирского правительства. В ноябре правительство переехало в Омск и в него вошел Колчак как военный и морской министр. Но в ночь с 17 на 18 ноября офицеры и казаки во главе с Волковым и Красильниковым (при непубличном руководстве Колчака) совершили военный переворот. Руководство Директории было арестовано. Колчак по сути объявил себя Верховным Правителем (через своих друзей-заговорщиков) и – что его хорошо характеризует! – не постеснялся присвоить сам себе (!) звание полного адмирала. До этого он был лишь вице-адмиралом
Это звание присвоил ему в 1916 году царь (что не помешало Колчаку предать и царя в февральские события).  
Итак, даже если бы Учредительное собрание и было легитимным, Колчак, разогнавший Директорию, созданную депутатами Учредительного собрания, легитимным правителем не мог бы считаться никак.
Наконец, небольшое количество оставшихся депутатов Учредительного собрания, посаженных по приказу Колчака в тюрьму, были  зверски убиты колчаковцами без суда и следствия в декабре 1918 года. Колчак по сути «прикрыл» убийц.
Никаким «легитимным правителем» России он не был. Зато был английским наймитом (он сам называл себя английским наемником-кондатьером и вернулся в Россию после октября 1917 как английский офицер по заданию англичан). Именно он, а не Ленин - настоящий палач российского парламентаризма, если таковым считать Учредительное Собрание, а не Советы (форму небуржуазной демократии). Кроме того, на совести  Колчака многочисленные кровавые преступления, которые по его приказу творились его карателями в Сибири (он ужасали даже его союзников - французов). Причем эти преступления колчаковских карателей задокументированы, доказаны и именно поэтому ни один даже самый антикоммунистический суд никогда не согласится его реабилитировать.
И вы знаете, хорошо что такие как Холмогоров превозносят его и делают своим кумиром. Скажи мне кто твой кумир и я скажу кто ты.

Бурление, или eau de туалет. Продолжение

Итак, о чем же выставка, от которой так "пригорело" у белопузых? О Колчаке, а точнее - о его позиции в отношении самых разных вопросов. Это не нарратив, рассказанный кем-то, это его прямые цитаты. Итак:

- о монархии: "Я был монархистом и нисколько не уклоняюсь… Я не мог сказать, что монархия есть единственная форма, которую я признаю; я считал себя монархистом и не мог считать себя республиканцем, потому что тогда такового не существовало в природе. До революции 1917 г. я считал себя монархистом";

- о Первой мировой войне: "Для меня было ясно, что монархия не в состоянии довести эту войну до конца». Через минуту: «Я откровенно не могу сказать, чтобы причиной была монархия, ибо я думаю, что монархия могла вести войну". «…я был не в курсе дел в смысле положения вещей на фронте, и не представлял себе такого потрясающего развала нашего фронта. Для меня стало ясно, что войну, в сущности говоря, надо считать проигранной и я положительно затруднялся решить, что предпринять…»;

- о причине революции: "Я считал, что вина не сверху, а вина была наша, мы ничего не делали";

- о присяге Временному правительству: "Присягу эту я принял по совести, считая это правительство, как единственное правительство, которое необходимо было при тех обстоятельствах признать и первый эту присягу принял… я в конце концов служил не той или иной форме правительства, а служу родине своей, которую ставлю выше всего… Поэтому я приветствовал революцию";

- о своем "верховном правительстве": "Я был Верховным Правителем в Омске Российского Правительства, — его называли Всероссийским, но я лично этого термина не употреблял";

- об ответственности за репрессии: "Висковатов мне несколько раз докладывал, когда находил это нужным. Поручивши Висковатову это дело, я совсем о нем забыл и я был уверен, что больше я ничего не могу сделать... «Нет, я не мог взять на себя». Не помню, потому что в тот период, когда велось следствие я передал это дело определенному лицу и не вмешивался в его распоряжения…»,«Я знал этот список, который мне был представлен, я помню [Маев]ского и Фомина"

- Третьяков, колчаковский министр торговли: "во время подавления восстания в пос. Куломзино, „достаточно было звания рабочего, чтобы быть кандидатом на то, чтобы быть отведенным на Иртыш и расстрелянным… если руки с мозолями, то значит этот человек рабочий и его расстреливали";

Но самое интересное, конечно же не в формальном допросе, а в письмах Колчака Тимиревой, где никто на него не мог оказать никакого давления:

- "Мне нет места на родине, которой я служил почти 25 лет, и вот, дойдя до предела, который мне могла дать служба, я нахожусь теперь в положении кондотьера и предлагаю свои военные знания, опыт и способности чужому флоту" (24 июня 1917 г.);

- "Я хочу продолжать и участвовать в войне на стороне [Далее зачеркнуто: Англии.] Великобритании, т[ак] к[ак] считаю, что Великобритания никогда не сложит оружия перед Германией. Я желаю служить Его Величеству Королю Великобритании, т[ак] к[ак] его задача, победа над Германией, - единственный путь к благу не только Его страны, но и моей Родины. На вопрос посла, какие мои желания в отношении положения и места службы, - я сказал, что, прося Короля принять меня на службу, я предоставляю себя всецело в распоряжение Его правительства. У меня нет никаких претензий или желаний относительно положения и места, кроме одного - сражаться" (30 декабря 1917 г.)

- "Моя вера в войну, ставшая положительно каким-то религиозным убеждением, покажется Вам дикой и абсурдной, и в конечном результате страшная формула, что я поставил войну выше родины, выше всего, быть может, вызовет у Вас чувство неприязни и [Далее зачеркнуто: справедливого.] негодования. Я отдаю отчет в своем положении - всякий военный, отдающий другому государству все, до своей жизни включительно (а в этом и есть сущность военной службы), является кондотьером с весьма сомнительным на идейную или материальную сущность этой профессии" (30 января 1918 г.).