ʙ объяᴛиях дᴩᴀʍионы || ᴇxᴄɪᴛɪɴɢ ᴅʀᴀᴍɪᴏɴᴇ
tg3.6 тыс. подписчиков
Открыть пост ↗
Драко и Гермиона проводили так свои ночи столько, сколько себя помнили — касаясь друг друга всеми возможными способами, делясь секретами, слишком сокровенными для дневного света.
Миллион вещей поменялось, когда Гермиона узнала, что беременна: привычки изменились, распорядок стал другим. Но одно осталось неизменным — их ночные мгновения вдвоем. Нет, теперь уже втроем.
Их прикосновения были сосредоточены на растущем животе Гермионы; они обменивались секретами и желаниями, обращенные к их будущему сыну.
Драко говорил больше всех.
— Ты будешь совсем как твоя мама… — шептал он их маленькому растущему внутри мальчику снова и снова. В его тоне иногда звучала искренняя надежда, но чаще — отчаянная мольба.
Гермиона знала, как ему тяжело — мысль о том, чтобы стать отцом, о том, чтобы нести ответственность за воспитание ребенка пугала его. Она задавалась вопросом, знает ли он, что она тоже боится.
Малыш рос, и их ожидание росло вместе с ним.
Однажды ночью, когда Гермиона уже была готова вот-вот родить, Драко снова шептал свое желание:
— Ты будешь совсем как твоя мама…
Он соединил их руки, его ладонь прижалась к тыльной стороне ладони Гермионы, их указательные пальцы вытянулись вместе, чтобы чертить руны на ее животе.
— Мы любим тебя, малыш, — тихо проговорила Гермиона, чувствуя тонкую магию рун под их соединенными пальцами. — Ты будешь совсем как твой папа…
Слова слетели с губ без раздумий — тоска в ее сердце стала так сильна, что она должна была ее высказать.
Рука Драко замерла, светящийся след недорисованной руны растворился на ее коже. Он крепко сжал ее руку в своей.
— Никогда больше так не говори, Гермиона. — В его голосе слышались грубые нотки предостережения и сдерживаемых эмоций.
— Почему нет? — она повернулась на бок, когда он отстранился, лег на спину и посмотрел в потолок.
— Во мне нет ничего такого, чем я мог бы гордиться и что бы хотел увидеть в нашем ребенке.
Сердце Гермионы разрывалось от его признания — таких ненавистных, таких уверенных слов. Она повернула его лицо и заставила посмотреть на нее. Он зажмурился и слабо пытался сопротивляться.
— Посмотри на меня, Драко. — прошептала она, обращаясь не к мужчине, которого любит, а к раненому мальчику, живущему в его душе. — Любая, хоть малейшая частичка тебя в этом ребенке заставит меня гордиться им.
— Ты не серьезно. — фыркнул он.
— Конечно, серьезно. — заверила она его. — Ты можешь представить, какой чудесной была бы моя жизнь? Окруженная верностью, гордостью, любовью не одного мужчины из рода Малфоев, а двух? Я была бы самым счастливым человеком на свете.
Драко молчал, его страх был так очевиден в том, как вздымалась и опускалась его грудь, в прерывистом, неровном дыхании.
— И если нам повезет, он возьмет немного от нас обоих, верно? Может, мое любопытство, твою уверенность. Мою решимость, твою силу убеждений…
Драко, кажется, на мгновение задумался, а затем тихо предложил:
— Твои волосы… У него будут твои волосы.
— У него будут твои глаза», — возразила она, вспоминая все те разы, когда он называл их безжизненными, бесцветными.
Она любила его глаза, но знала, как сильно Драко их ненавидел.
Она терпеть не могла свои волосы, но знала, как сильно Драко их любил.
И, может быть, именно в этом и заключалась встреча с человеком, которого жаждала твоя душа, подумала она — найти того, кто с любовью смотрит на те части тебя, которые ты сам не выносишь.
Может быть, именно в этом и заключалось создание новой жизни с человеком, которого любишь, — когда неуверенность и сомнения двоих соединялись, чтобы создать одного совершенного человека.
by day
#dramione #shortstories #драмиона
Миллион вещей поменялось, когда Гермиона узнала, что беременна: привычки изменились, распорядок стал другим. Но одно осталось неизменным — их ночные мгновения вдвоем. Нет, теперь уже втроем.
Их прикосновения были сосредоточены на растущем животе Гермионы; они обменивались секретами и желаниями, обращенные к их будущему сыну.
Драко говорил больше всех.
— Ты будешь совсем как твоя мама… — шептал он их маленькому растущему внутри мальчику снова и снова. В его тоне иногда звучала искренняя надежда, но чаще — отчаянная мольба.
Гермиона знала, как ему тяжело — мысль о том, чтобы стать отцом, о том, чтобы нести ответственность за воспитание ребенка пугала его. Она задавалась вопросом, знает ли он, что она тоже боится.
Малыш рос, и их ожидание росло вместе с ним.
Однажды ночью, когда Гермиона уже была готова вот-вот родить, Драко снова шептал свое желание:
— Ты будешь совсем как твоя мама…
Он соединил их руки, его ладонь прижалась к тыльной стороне ладони Гермионы, их указательные пальцы вытянулись вместе, чтобы чертить руны на ее животе.
— Мы любим тебя, малыш, — тихо проговорила Гермиона, чувствуя тонкую магию рун под их соединенными пальцами. — Ты будешь совсем как твой папа…
Слова слетели с губ без раздумий — тоска в ее сердце стала так сильна, что она должна была ее высказать.
Рука Драко замерла, светящийся след недорисованной руны растворился на ее коже. Он крепко сжал ее руку в своей.
— Никогда больше так не говори, Гермиона. — В его голосе слышались грубые нотки предостережения и сдерживаемых эмоций.
— Почему нет? — она повернулась на бок, когда он отстранился, лег на спину и посмотрел в потолок.
— Во мне нет ничего такого, чем я мог бы гордиться и что бы хотел увидеть в нашем ребенке.
Сердце Гермионы разрывалось от его признания — таких ненавистных, таких уверенных слов. Она повернула его лицо и заставила посмотреть на нее. Он зажмурился и слабо пытался сопротивляться.
— Посмотри на меня, Драко. — прошептала она, обращаясь не к мужчине, которого любит, а к раненому мальчику, живущему в его душе. — Любая, хоть малейшая частичка тебя в этом ребенке заставит меня гордиться им.
— Ты не серьезно. — фыркнул он.
— Конечно, серьезно. — заверила она его. — Ты можешь представить, какой чудесной была бы моя жизнь? Окруженная верностью, гордостью, любовью не одного мужчины из рода Малфоев, а двух? Я была бы самым счастливым человеком на свете.
Драко молчал, его страх был так очевиден в том, как вздымалась и опускалась его грудь, в прерывистом, неровном дыхании.
— И если нам повезет, он возьмет немного от нас обоих, верно? Может, мое любопытство, твою уверенность. Мою решимость, твою силу убеждений…
Драко, кажется, на мгновение задумался, а затем тихо предложил:
— Твои волосы… У него будут твои волосы.
— У него будут твои глаза», — возразила она, вспоминая все те разы, когда он называл их безжизненными, бесцветными.
Она любила его глаза, но знала, как сильно Драко их ненавидел.
Она терпеть не могла свои волосы, но знала, как сильно Драко их любил.
И, может быть, именно в этом и заключалась встреча с человеком, которого жаждала твоя душа, подумала она — найти того, кто с любовью смотрит на те части тебя, которые ты сам не выносишь.
Может быть, именно в этом и заключалось создание новой жизни с человеком, которого любишь, — когда неуверенность и сомнения двоих соединялись, чтобы создать одного совершенного человека.
by day
#dramione #shortstories #драмиона
1 картинка
Новый список