«История «Питера Пэна» очень интересная. Она длилась очень долго, лет 45. Не удержусь и расскажу в двух словах, хотя к делу это прямого отношения не имеет. Давно-давно, в середине 70-х годов, мы мечтали поставить этот спектакль с моим тогдашним другом Женей Арье, и Вениамин Балясный, замечательный писатель и драматург, написал для нас, двух сопляков, пьесу по книге «Питер Пэн». И я даже сделал макет декорации. С постановкой у нас с Женей так ничего и не получилось, никто из тех, кому мы предлагали эту идею, не «клюнул». Макет долгие годы хранился в мастерской моего друга Олега Шейниса, и, когда его мастерскую подожгли, выяснилось, что огонь разводили, как это ни странно, в моем макете. Прошло лет десять. Женя уехал в Израиль и, организовав там театр Гешер, стал всемирно известным режиссером. Не хочется погружаться во все душные нюансы наших биографий, но с Женей мы перестали общаться. Будучи несколько раз в Израиле, я в театр Гешер не заходил. ...Прошло, как ни смешно, еще лет тридцать. И вот несколько лет назад, еще в Москве, по приглашению Виктора Рыжакова, который тогда руководил театром Современник, я начал репетировать «Питера Пэна» там. К пьесе Балясного этот спектакль уже не имел отношения, а идея сделать историю о старом и уставшем волшебнике не уходила, и, надо сказать, беспокоила еще больше. Но «обстоятельства непреодолимой силы», как мы их назвали, прервали и эту работу, не дав довести ее до конца. Женя Арье к этому времени умер, и театр Гешер завел со мной разговор о том, не хочу ли я поставить там спектакль. Сначала я подумал, что конечно нет: бестактно входить в Женин театр, когда его уже нет на свете, когда он не приглашал меня туда при жизни. А потом мне пришла в голову совершенно авантюрная идея, решающая сразу много вопросов: я захотел поговорить с Женей на сцене его театра. Я хотел договорить с ним. Договорить с ним наши недоговоренные отношения. И заодно рассказать, что я стал режиссером и, более того, начал даже ставить в Современнике, куда нам тогда и войти-то было невозможно, и начал ставить того самого «Питера Пэна». И показать ему несколько кусочков из неготового спектакля. Даже сейчас эта идея кажется мне мощной, на грани чего-то кощунственного, но так необходимого мне тогда, даже и сейчас. ...Так что постановка «Питера Пэна» в Риге – это третья ее реинкарнация »
Суета вокруг театра
Для связи со мной: @Margarita18Kh
Регистрация в РКН https://gosuslugi.ru/snet/69f1e836005fb7b6d967ddb9
Маргарита Христенко - член ЭС Премии театральных блогеров Москвы
Статистика обновлена 16.11.2026 в 22:43 · 2 просмотра страницы · Хотите больше просмотров?
Динамика за 30 дней
Истории пока нет. График появится после следующих обновлений статистики.
Рекламные публикации
Последние публикации
Все посты канала →«История «Питера Пэна» очень интересная. Она длилась очень долго, лет 45. Не удержусь и расскажу в двух словах, хотя к делу это прямого отношения не имеет. Давно-давно, в середине 70-х годов, мы мечтали поставить этот спектакль с моим тогдашним другом Женей Арье, и Вениамин Балясный, замечательный писатель и драматург, написал для нас, двух сопляков, пьесу по книге «Питер Пэн». И я даже сделал макет декорации. С постановкой у нас с Женей так ничего и не получилось, никто из тех, кому мы предлагали эту идею, не «клюнул». Макет долгие годы хранился в мастерской моего друга Олега Шейниса, и, когда его мастерскую подожгли, выяснилось, что огонь разводили, как это ни странно, в моем макете. Прошло лет десять. Женя уехал в Израиль и, организовав там театр Гешер, стал всемирно известным режиссером. Не хочется погружаться во все душные нюансы наших биографий, но с Женей мы перестали общаться. Будучи несколько раз в Израиле, я в театр Гешер не заходил. ...Прошло, как ни смешно, еще лет тридцать. И вот несколько лет назад, еще в Москве, по приглашению Виктора Рыжакова, который тогда руководил театром Современник, я начал репетировать «Питера Пэна» там. К пьесе Балясного этот спектакль уже не имел отношения, а идея сделать историю о старом и уставшем волшебнике не уходила, и, надо сказать, беспокоила еще больше. Но «обстоятельства непреодолимой силы», как мы их назвали, прервали и эту работу, не дав довести ее до конца. Женя Арье к этому времени умер, и театр Гешер завел со мной разговор о том, не хочу ли я поставить там спектакль. Сначала я подумал, что конечно нет: бестактно входить в Женин театр, когда его уже нет на свете, когда он не приглашал меня туда при жизни. А потом мне пришла в голову совершенно авантюрная идея, решающая сразу много вопросов: я захотел поговорить с Женей на сцене его театра. Я хотел договорить с ним. Договорить с ним наши недоговоренные отношения. И заодно рассказать, что я стал режиссером и, более того, начал даже ставить в Современнике, куда нам тогда и войти-то было невозможно, и начал ставить того самого «Питера Пэна». И показать ему несколько кусочков из неготового спектакля. Даже сейчас эта идея кажется мне мощной, на грани чего-то кощунственного, но так необходимого мне тогда, даже и сейчас. ...Так что постановка «Питера Пэна» в Риге – это третья ее реинкарнация »
(Кама Гинкас)
Друзья, послушайте Каму Мироновича, фрагмент не более 5 мин. Не понимаю, почему нам вчера на встрече с Игорем Гординым не дали досмотреть его до конца. Остановили на словах "у меня был крик души".
Каждый раз убеждаюсь, что у Игоря Геннадьевича прекрасное чувство юмора и большой запас интересных театральных историй. Рассказал, как ему работается с Камой Гинкасом. Вот никогда бы не подумала, что в прежние времена Кама Миронович мог в сердцах запустить в артиста молотком или пробить ногой стену, если на репетиции что-то пошло не так.
О Каме Мироновиче Игорь Гордин, по-моему, может говорить бесконечно, к тому же встреча была посвящена юбилею Гинкаса, но все же разговор получился гораздо шире. И об опыте работы с Шерешевским и Богомоловым, и о двух литовских гениях - Някрошюсе и Туминасе. Одного Гордин назвал темным гением (Някрошюса), другого - светлым. Рассказал и о своей первой театральной роли - в «Казни декабристов» Гинкаса и о других важных для себя ролях в театре. О том, как в самом начале актерского пути попробовал работать в Современнике и почему быстро ушел в МТЮЗ к Яновской и Гинкасу.
Я собрала все фрагменты в одно видео, чтобы было удобнее смотреть. На бахилы не обращайте внимания – на втором этаже музея паркет XVIII века, так что требуется особый дресс-код для ног 😍