FemmeTerrible

11 ноября день рождения Достоевского.

«Когда она была в седьмом классе, она любила книжки про детство Ленина, про то, как он жил на Волге и помогал бедным во время голода, а его мама давала бедным голодным детям пирожки. При этом Марусе самой нравилось есть пирожки, поэтому она всегда, когда мама пекла пирожки, старалась найти в книге это место. Она прочитала очень много книг, но не могла вспомнить ни их авторов, ни самих книг, эти книги слились во что-то одно расплывчатое, вызывающее в памяти то вкус шоколадных конфет, то разноцветного фруктового сахара, то пирожков с мясом.
Только когда Маруся познакомилась с Леной, она впервые прочитала Достоевского. И тут есть ей совершенно расхотелось. Она читала, и при одной мысли о еде ей становилось противно, она читала даже по ночам с карманным фонариком под одеялом, с тем самым, с которым отец отучал Гришу от онанизма. Потом она решила худеть и вообще перестала есть. Только когда они с Леной гуляли по Таврическому саду, Маруся иногда съедала пару листиков с тополя. Так продолжалось неделю, а потом Маруся утром вышла на кухню и упала в обморок. Она сама стала зеленого цвета, как листик. Мама дала ей меду, и она оклемалась.
Достоевский навсегда остался для Маруси замечательным, прекрасным, недосягаемым идеалом. Она хотела стать сама, как его герои. Хотела быть бедной, нищей, побираться на помойках, ходить в обносках, в рваной обуви, считать копеечки и покупать четвертинку ржаного хлеба, чтобы съедать ее, запивая водой из-под крана в общественном туалете. А Марусина мама все время покупала ей новые платья, уродливые, квадратные, каждый раз, когда мама заставляла Марусю надеть обновку, разражался скандал, потому что Маруся отказывалась наотрез».
(из романа «Голубая кровь»)

Личности, обозначившие свою позицию, по ключевым вопросам бытия, напоминают мне участников карточной партии, которые уже в самом ее начале выложили свои главные козыри. Дальше на них уже никто не обращает внимания. Все и так заранее знают, что материалист, например, будет постоянно долдонить, что бытие определяет сознание, а идеалист настаивать на главенстве идей. То же самое можно сказать и про наиболее ярых приверженцев левых и правых политических взглядов, патриотов, либералов, консерваторов или там верующих и атеистов...
Неслучайно же носители так называемых твердых убеждений обычно удостаиваются от окружающих самых больших похвал и комплиментов, причем чаще всего абсолютно искренних: людям, даже если они сами себе в этом не признаются, все равно в глубине души приятно осознавать, что они имеют дело с безобидными лохами, которые в этой жизни уже ни на что всерьез не претендуют и не являются для них конкурентами.

Тебе все давно понятно, а все равно приходится ждать какие-то выборы, потом подсчет голосов, потом, когда большинство населения в их результатах разочаруется, или вмешаются еще какие-нибудь дополнительные обстоятельства. И с коммунизмом тоже так было: уже даже дети над этой идеей хихикали, а процесс его строительства все продолжался и продолжался… Есть какая-то явная нестыковка, мне кажется, между скоростью человеческой мысли и тем, как реальность обретает более-менее разумную форму. Остается надеяться, что Искусственный Интеллект как-то поспособствует наконец разрешению этого вопиющего противоречия. Раньше ведь для того, чтобы добраться из Европы до Америки, например, тоже требовалось значительно больше времени. Логично было бы, чтобы и в духовной сфере научно-технический прогресс ускорил достижение умозрительных целей, большинство из которых, как правило, ничуть не менее очевидны, чем Америка, Австралия, Антарктида или же, тем более, Луна и Марс.