Это пройдёт

Главное - это просвещение все-таки

В Стаффордшире в Национальном мемориальном дендрарии стоит памятник, который сколько раз видишь — столько раз ёкает. Формально он установлен в память о рядовом Герберте Фрэнсисе Бёрдене, но на самом деле — в память о 346 расстрелянных на рассвете по приговору полевого трибунала за время Первой мировой войны, из общего числа более 200 000 подследственных.
Он стоит спиной к сотням и сотням именных столбов павших солдат, формируя этому полукругу точку фокуса. Но жутче всего шесть деревьев перед ним, расстрельное полуотделение. И лавочки. Лавочки.
Посиди. Посуди.
«Память — второе сердце», - говорил Мадзини задолго до того, как философы заключили, что на самом деле первое. И право на память абсолютно в отличие от морали.
О ритуальных пространствах с автоматическим погружением.

Из Палаты лордов британского парламента выгоняют последних окопавшихся там епископов. К гонениям, организованным, понятно, Всепартийной гуманистской группой, присоединился лидер фракции старожилов - «Межскамейной группы пэров» - лорд Джон Берт, бывший директор ВВС. В медиа царит обычная в таких случаях риторика: не в современной, мол, поликонфессиональной и полиморальной Британии держать в парламенте попов. Первая робкая версия нового билля предполагала, ясное дело, набить парламент имамами для равновесия, но эта лодка разбилась в быт и восторжествовала версия аболиционистов — вообще выгнать всех носителей «древней, архаичной религиозной дискриминации».
Очень характерно, что в качестве мотивации лорд Берт выводит на первый план пример Шотландии, где процветают «гуманистические браки», в смысле светские, без религиозных церемоний, и где они полностью легитимны, в отличие от Англии.
Нет такого упоминания христианской церкви в последние полвека, в котором претензии не касались бы вопросов брака. Просто нет.
Этих епископов выгонят, конечно. Некогда первое сословие — духовенство — больше не является таковым нигде. А вот почему? И отсюда внезапное размышление.
Дело любой церкви — путь Спасения и толкование мироздания. И всё. Она имеет дело с лиминальностью: с переходами оттуда — сюда и отсюда — туда. И поэтому она законно легитимизирует их своими ритуалами при рождении и смерти. Все, абсолютно все проблемы христианской церкви всегда возникали оттого, что она лезла в мирские дела, воображала себя политической структурой, участвовала в делении земель и пр. Но эти ее загребущие щупальца последовательно отрубали светские правители от императоров V века, через Генрихов VIII и Петров I до Гарибальди и Муссолини.
Но она еще постоянно лезла решать, кому с кем на этой земле спать и плодить детей. Она сделала это предметом еще одного своего центрального ритуала и тем самым порождала бесконечные конфликты, вызывала войны. Какое им дело до всего этого, рясоватым, на самом-то деле? От английской Реформации до нынешней смерти христианства в западном мире — скорбная дорога, вымощенная черепами растерзанных за то, что очередной длиннорясый не был согласен с его/ее выбором полового партнера. Оставили бы людей в покое — глядишь, и протянули бы еще век-другой.
Конечно, смерть христианского Бога в Майданеке состоялась бы все равно. Но если бы не мелочные потуги контролировать и монетизировать половой выбор — у церкви был бы дополнительный шанс.
#современность #религия