ЛИСТРАТОВ

Историческая память как политический ресурс

«Единая Россия» представила в Госдуме итоги двадцатилетней работы партпроекта «Историческая память». За юбилейной выставкой стоит более масштабный процесс: закрепление за партией роли проводника государственного курса в сфере исторической памяти.

Для партии большинства это имеет особое значение. Ее повседневное восприятие тесно связано с решениями власти, бюджетными ограничениями, социальными обязательствами. Историческая повестка, в свою очередь, позволяет выстраивать более долгосрочные отношения с обществом: через представления о государственной преемственности, национальной памяти и ответственности перед предыдущими поколениями.

В этой модели партия претендует на роль хранителя ценностного основания, вокруг которого складывается общественное согласие. Именно такую более широкую миссию Вячеслав Володин связывает с трансформацией партийного проекта в общенациональный. Этот переход также меняет характер межпартийной конкуренции: между политическими силами сохраняются разногласия по вопросам экономики, социальной политики и качества управления, но признание общей истории и уважение к защитникам страны создают пространство для сотрудничества.

Для «Единой России» способность выступать организатором этой работы означает укрепление своего положения внутри политической системы. Инициатор проекта получает возможность задавать повестку, к которой присоединяются другие. Однако историческая память не становится исключительной собственностью одной партии. Чем шире участие общества, тем убедительнее общенациональный статус проекта. Попытка замкнуть его на партийной символике, напротив, сужала бы возможности объединения.

На региональном уровне федеральная повестка приобретает непосредственное общественное измерение. Школьные музеи, восстановленные мемориалы, поисковые экспедиции связывают государственную политику в сфере исторической памяти с семейными историями, судьбами земляков и наследием родных городов. Так формируется личное отношение к истории страны и государству в целом.

Для региональных отделений партии это дополнительная возможность поддерживать постоянный контакт с людьми между избирательными кампаниями. Учителя, краеведы, поисковики, музейные работники обладают собственным общественным авторитетом. Совместная работа с ними может содействовать укреплению доверия к партии, если ее участие действительно помогает решать задачи, в том числе на институциональном уровне. По словам Дмитрия Кобылкина, в восьмом созыве Госдума приняла 19 законов о сохранении и поддержке исторической памяти при участии фракции «Единой России». Через законодательство эта тема закрепляется в обязательствах государства и становится частью постоянной управленческой работы.

Двадцатилетняя история проекта подтверждает последовательность партийной работы в сфере защиты исторической памяти. Вместе с накопленными результатами растут и требования к их качеству: ряд вопросов по-прежнему остается открытым. Поэтому следующим этапом должно стать более тесное соединение федеральных решений с практикой на местах. Способность партийных организаций учитывать потребности регионов, районов и конкретных школьных музеев станет проверкой эффективности роли, которую «Единая Россия» берет на себя. В конечном счете, именно конкретные решения и исполненные обязательства формируют доверие к заявленными ценностям.

Кто научит тех, кто будет управлять страной

На заседании президиума Совета при президенте РФ по науке и образованию Дмитрий Медведев обозначил ключевую проблему внедрения ИИ в образование: нейросети должны помогать учиться, сохраняя способность человека самостоятельно мыслить и формировать собственное мировоззрение. Принципиально важно интегрировать новый инструмент таким образом, чтобы он не подменял собой процесс получения знаний.

На мой взгляд, политическое содержание этого вопроса значительно шире дискуссии о списанных сочинениях. Речь идет о том, кто и каким образом будет формировать знания, убеждения и профессиональные навыки следующего поколения. Школа и университет дают человеку представление о мире, учат устанавливать причинно-следственные связи и определять достоверность информации. Сегодня часть этой работы переходит к разработчикам модели. На формирование образовательного багажа школьника влияют выбор источников, принципы отбора информации, ограничения ответов, что особенно чувствительно в сферах истории и обществознания.

Для суверенного образования только российского происхождения нейросети недостаточно – нужны понятные требования к качеству ответов и ответственность за их содержание. Иначе даже при достижении технологической независимости качество обучения может быть низким. Меняться должна сама система проверки знаний: оценивать придётся способность объяснить, почему предложенное решение верно, и при каких условиях оно перестанет работать.

Не менее важный вопрос касается воспроизводства кадров. Государству нужны люди, способные принимать решения и отвечать за них. Если учащийся не может проверить полученную от нейросети информацию и применить ее на практике, диплом перестаёт быть надежным свидетельством подготовки. Для будущего инженера, врача или управленца разрыв между собственными знаниями и способностью добиться от нейросети формально правильного ответа особенно опасен.

Еще один риск связан с неравенством, когда доступ к технологии в разных учебных учреждениях даст совершенно разные результаты. В сильной школе ИИ может стать дополнительным инструментом в руках квалифицированного педагога, а в школе с кадровым дефицитом возникает соблазн заменить им объяснение, обратную связь и индивидуальную работу.

Политически заявление Медведева можно прочитать как запрос на пересмотр правил внедрения ИИ. Государству предстоит определить, что именно считать результатом цифровизации образования: не просто число подключённых школ и пользователей платформы, а сохранение самостоятельности мышления в условиях, когда получить готовый ответ можно по одному клику. На практике проверка этой политики начнётся с положения учителя: получит ли он время на подготовку, обучение и работу с детьми или к прежней нагрузке добавится отчётность об использовании нейросетей. От этого во многом и будет зависеть результат.

Зачем сильным регионам нужна гибкая бюджетная поддержка

Гибкая бюджетная поддержка необходима не только дотационным регионам, но и субъектам с сильной экономикой. Для «Региональных комментариев» проанализировал предложение расширить возможности казначейских кредитов – ключевого инструмента финансирования российских субъектов:

Губернатор Челябинской области Алексей Текслер в интервью ТАСС рассказал о своем видении путей совершенствования финансовой поддержки регионов, предоставляемых им экономических льгот. Комиссия Госсовета по направлению «Экономика и финансы», которую возглавляет Текслер, предлагает расширить возможности казначейских кредитов. Кроме того, предлагается помогать не только дотационным регионам, но и субъектам с высокой бюджетной обеспеченностью, поскольку они тоже могут столкнуться с нехваткой средств из-за особенностей своей экономики.

В данном случае Текслер выступает как представитель общих бюджетных интересов регионов. Это существенно усиливает его позицию: одно дело, когда губернатор просит средства для своей территории, другое, когда председатель комиссии Госсовета предлагает изменить условия, от которых зависит работа многих субъектов.

Именно в такой деятельности, на мой взгляд, раскрывается практический смысл Госсовета. Губернаторы видят последствия финансовых решений на уровне конкретных предприятий, муниципалитетов, коммунальных служб. Комиссия позволяет обобщить этот опыт и перевести его в предметный разговор с федеральным правительством: какие ограничения мешают, сколько средств необходимо, что произойдёт, если решение отложить.

Определённый результат этого диалога уже есть. По словам Текслера, после постановки вопроса комиссией президент поддержал выделение регионам 100 млрд рублей. Но это не означает, что все предложения приняты: увеличение поддержки до 300 млрд рублей пока остаётся позицией комиссии, которую предстоит согласовать с федеральным центром.

Я бы оценивал эффективность этой площадки по тому, насколько региональные аргументы меняют конкретные бюджетные решения. Для губернатора важно получить деньги вовремя, на понятных условиях и с возможностью направить их на действительно неотложные задачи.

Представленные предложения актуальны прежде всего потому, что связывают бюджетные механизмы с реальными обязательствами региональной власти. Подготовку к зиме невозможно перенести на тот момент, когда улучшатся поступления в бюджет. Перебои в работе транспорта или коммунальных предприятий жители воспринимают как неспособность власти обеспечить нормальную жизнь. Поэтому возможность своевременно профинансировать такие расходы имеет и экономическое, и политическое значение.

При этом нужно различать временный кассовый разрыв и устойчивую нехватку доходов. В первом случае казначейский кредит позволяет пройти сложный период. Во втором заём лишь переносит проблему на следующий срок платежа.

Отдельно поддержал бы подход к регионам с сильной, но специализированной экономикой. Высокая бюджетная обеспеченность сама по себе не защищает от отраслевого спада. Крупный промышленный комплекс может обеспечивать значительную часть доходов территории, и ухудшение его результатов быстро отражается на возможностях бюджета. Обязательства перед жителями при этом сохраняются.

Что касается 300 млрд рублей, Текслер ссылается на расчёты комиссии и анализ кассовых планов регионов. Без самих расчётов независимо подтвердить достаточность этой суммы нельзя. Но принцип обоснован: объём поддержки следует определять исходя из подтверждённой потребности субъектов.

Политически Текслер ставит вопрос о соответствии ответственности губернаторов их финансовым возможностям. Если с региональной власти спрашивают за отопление, транспорт и исполнение социальных обязательств, у неё должны быть доступные инструменты для решения этих задач.