Акира Фрей. Та, которая придумала свой мир сама...

"– На сегодня хватит, – объявляет он, улыбаясь, несмотря на то, что я снова двинула его локтем.
– Хорошо, потому что мне нужно принять душ, а тебе – уходить, потому что ты точно не подойдешь к этой ванной ближе, чем на два метра, – ворчу я, упирая руки в бедра.
На его губах появляется ухмылка, медленная и непристойная, до тех пор, пока мои щеки снова не начинают пылать.
Ублюдочный тип.
– Кто сказал, что мне вообще нужно находиться в этом доме, чтобы видеть, как ты принимаешь ванну?
Мои глаза сужаются в тонкие щелки.
– В ванной нет камер.
Он хихикает с тем же порочным подтекстом. Он снова хватает мою шею, но мое тело отказывается вновь повторять заученное движение. Его намерения таят опасность, но не моей жизни.
Скорее, моей вагине.
Предательская, бесполезная дрянь."

"— Возникла небольшая проблема, синьор, — шепчет он.
Проблема? Этой проблеме лучше тащить свою задницу к гребаному алтарю в ближайшие десять минут, иначе клянусь Богом... Я уже дошел до той точки, когда начинаешь задумываться, стоит ли брак той головной боли, которую доставляет мне эта женщина. Мы еще даже не женаты, а я уже обдумал все возможные способы ее убийства.
— Какая, блять, проблема?
Я перевел взгляд на отца Паоло. Как и пианист, старик с тщательно зачесанными назад белоснежными волосами выглядел ошеломленным. Я вздохнул и выжидающе повернулся к Отелло.
— В общем, э-э, проблема в том, что... Изу убили.
Я моргаю.
Из всего, что я ожидал от него услышать – что Иза закатила истерику из-за того, что ее свадебное платье не такое роскошное, как она хотела, или что ее макияж не идеален, или что туфли не того цвета, или что ее проклятый букет слишком быстро вянет, – но только не то, что эта проклятая девчонка мертва.
Я поднимаю руку и потираю переносицу. Нет, нет, нет. Этого не должно было случиться."

"— П-презерватив, — бормочет она, прерывая наш поцелуй.
— У меня его нет, Принцесса.
Я слегка отстраняюсь как раз вовремя, чтобы увидеть страх, промелькнувший в ее глазах.
Мое сердце болит из-за боли, которую Летти была вынуждена вытерпеть из-за меня. Потому что я был таким гребаным мудаком, что она не чувствовала, что может сказать мне правду.
— Мы можем остановиться, — хрипло говорю я, хотя мне чертовски больно это делать.
Я ожидаю, что Летти согласится, поэтому, когда ее губы изгибаются в улыбке, и она заливается смехом, мои брови в замешательстве сдвигаются.
— Ты действительно сделаешь это? Остановишься прямо сейчас?
Каждый дюйм меня кричит «нет», требует, чтобы я сказал ей, что нам просто не повезло и что это больше не повторится, и взять то, что мне нужно. Это то, что я обычно делаю. Уверен, что она к этому привыкла. Но я не могу, не в этот раз.
— Д-да, — выдавливаю я, зная, что это правильно.
На ее губах появляется самая красивая улыбка.
— Кейн, — вздыхает она, протягивая руку, чтобы погладить меня по щеке. — Кто ты? — Ее глаза несколько секунд изучают мои, и я боюсь, что она может увидеть в них больше, чем хочу ей показать, но не могу отвести взгляд.
Я не отвечаю, просто не могу. Понятия не имею, что сейчас между нами происходит, все, что я знаю, это то, что я не хочу, чтобы это прекращалось."