От постоянных нервотрепок расшаталось здоровье. Чувствую себя развалиной. Здесь колет, там болит, да еще и память ухудшилась, что меня очень пугает, ведь актриса без памяти все равно что почтальон без ног. В этом году непременно еду на курорт в июле и в связи с этим хочу узнать о твоих планах. Меня не оставляет мысль о нашем совместном отдыхе. Как я уже писала, получить путевку для моей «двоюродной сестры» мне не составит труда. Ты же знаешь, что я умею дружить с людьми. Кроме того, человек, который ведает распределением путевок, мне кое-чем обязан. Я, можно сказать, спасла его семью от развала, сохранила отца двум прелестным мальчишкам. Его жена, которую я знаю по работе в театре МОНО, собралась от него уходить. Между нами говоря, повод у нее был веский, потому что этот кобель изменял ей налево и направо. Но я убедила ее повременить с разрывом, а ему объяснила, что пора бы уже и образумиться, как-никак пятый десяток пошел. Иначе он лишится всего — и семьи, и ответственной работы. Занималась тем, чем по правилам должен заниматься раввин, ведь мирить супругов — это его обязанность. Помирила, так что путевка тебе будет. Определись с отпуском и напиши мне. Только не тяни, потому что путевки распределяются заблаговременно и в апреле уже ничего хорошего не будет. Ниночка в прошлом году вздумала получить путевку в апреле, так ей, несмотря на то что за нее замолвила словечко Алиса Георгиевна, предложили санаторий у черта на куличках, где-то в Средней Азии. Мол, это все, что осталось. А я хочу в Минводы, там хорошо.
Фаина Раневская
Из письма Эсфире Ицкович
12 января, 1937 г.
Жизнь в дневниках
Новый список