журнал пситеррор
tg7.2 тыс. подписчиков
Открыть пост ↗
«Насорил в моем лесу — я надел тебя на сук»: Хэллоуин — повод вспомнить лучший хоррор-альбом русского репа
Вряд ли Саша Скул и Мерда Килла, несмотря на свою любовь ко всему мрачному-потустороннему, котировали Хэллоуин. На последних треках Мерды даже некогда неотчуждаемое 187 — и то сменилось на более родное 105. Что уж говорить про американскую традицию маскарадов — конечно же, ему и его товарищу была милее ночь на Ивана Купала.
С этого признания и начинаются «Навьи тропы» — их совместный альбом. Скул и Мерда росли на абсолютно противоположных флангах — политическая сатира и хоррор-фонк, сложно представить вещи более далекие друг от друга, — но под конец жизни нашли себя на одной хате, скучающе почитывающими Мамлеева на мефедроновых отходах. Из этого, в общем, довольно банального состояния родился крайне небанальный для русского репа альбом.
Хоррор-тематика всегда манила молодых талантов: кто-то хотел напугать слушателя зомбаками-расчлененками, как ранний СД, для кого-то это был просто плацдарм для выебона, как у Джимбо и Твета, а кто-то рисовал апокалиптичные пейзажи и молча любовался, как АТЛ и Слава КПСС на «Солнце мертвых». Но Скулу и Мерде удалось изобрести новую оптику: соединить это все с повседневностью. Не поставить комнату страха в парке аттракционов, а прямо как на Ивана Купала, на одну ночь познакомить мир физический с потусторонним. Типа, заебанный офисный работник идет в лес снять закладку на выходные, но будит Лешего и оказывается «надетым на сук». И то ли это городская легенда, то ли бедолага в наркоманском бреду сам прыгнул на кол, а может и впрямь разгневал хозяев леса...
Такие сюжеты — крайне логичное развитие творческих векторов и Скула, и Мерды. Оба долго рассказывали про капиталистический реализм, только с разным темпераментом: один задорно «ебал вашу работу с 9 до 6 унылую», а другой грустно слонялся между «девяэтитажек на ушатанных педалях». В какой-то момент это все становится настолько невыносимо, что сознание начинает тянуться к внетелесному — и если популярные артисты в такой ситуации находят себя с Библией в руках, то герои андеграунда начинают упарываться необъятным русским фольклором.
Максим Семеляк в своей книге про Летова делил его творчество на три этапа: черный, красный и зеленый. Черный — это нигилизм, красный — понятно, леворадикализм, а зеленой эрой он называл последние альбомы — где нигилизм и нацбольство преобразовались в тихое любование Природой, в полном значении этого слова: «Спят планеты и яблоки, спят тревоги и радуги, но сияние обрушится вниз». И, пускай, среди реперов и близко не появилось своего Летова, но «зеленым летовским альбомом» от русского репа вполне можно назвать «Навьи тропы». Город на нем сменился лесом, непринятие обывательской жизни на смирение с ней, а авторы пересели с колес на грибы и электронные фолк-биты.
Мистическим образом, как и зеленая эра Летова, «Навьи тропы» стали эпитафией для обоих авторов — Мерда умер через полгода после релиза, а Скул спустя два. Кажется, это единственный совместный альбом в современной истории русского репа, авторов которого уже нет в живых. Из-за чего аутро «Погост» — в отличие от остальных треков, которые скорее ламповые, чем страшные — слушается действительно жутко: в треке поется о загробном городе, жители которого общаются между собой. Скул и Мерда, как бы заколдовывая свою судьбу, тоже вписывают себя в этот ряд покойников: «Рядом мы теперь лежим».
Вряд ли Мерда Килла и Саша Скул котировали Хэллоуин, но пусть он станет хорошим поводом переслушать многими позабытый и незамеченный альбом.
Вряд ли Саша Скул и Мерда Килла, несмотря на свою любовь ко всему мрачному-потустороннему, котировали Хэллоуин. На последних треках Мерды даже некогда неотчуждаемое 187 — и то сменилось на более родное 105. Что уж говорить про американскую традицию маскарадов — конечно же, ему и его товарищу была милее ночь на Ивана Купала.
С этого признания и начинаются «Навьи тропы» — их совместный альбом. Скул и Мерда росли на абсолютно противоположных флангах — политическая сатира и хоррор-фонк, сложно представить вещи более далекие друг от друга, — но под конец жизни нашли себя на одной хате, скучающе почитывающими Мамлеева на мефедроновых отходах. Из этого, в общем, довольно банального состояния родился крайне небанальный для русского репа альбом.
Хоррор-тематика всегда манила молодых талантов: кто-то хотел напугать слушателя зомбаками-расчлененками, как ранний СД, для кого-то это был просто плацдарм для выебона, как у Джимбо и Твета, а кто-то рисовал апокалиптичные пейзажи и молча любовался, как АТЛ и Слава КПСС на «Солнце мертвых». Но Скулу и Мерде удалось изобрести новую оптику: соединить это все с повседневностью. Не поставить комнату страха в парке аттракционов, а прямо как на Ивана Купала, на одну ночь познакомить мир физический с потусторонним. Типа, заебанный офисный работник идет в лес снять закладку на выходные, но будит Лешего и оказывается «надетым на сук». И то ли это городская легенда, то ли бедолага в наркоманском бреду сам прыгнул на кол, а может и впрямь разгневал хозяев леса...
Такие сюжеты — крайне логичное развитие творческих векторов и Скула, и Мерды. Оба долго рассказывали про капиталистический реализм, только с разным темпераментом: один задорно «ебал вашу работу с 9 до 6 унылую», а другой грустно слонялся между «девяэтитажек на ушатанных педалях». В какой-то момент это все становится настолько невыносимо, что сознание начинает тянуться к внетелесному — и если популярные артисты в такой ситуации находят себя с Библией в руках, то герои андеграунда начинают упарываться необъятным русским фольклором.
Максим Семеляк в своей книге про Летова делил его творчество на три этапа: черный, красный и зеленый. Черный — это нигилизм, красный — понятно, леворадикализм, а зеленой эрой он называл последние альбомы — где нигилизм и нацбольство преобразовались в тихое любование Природой, в полном значении этого слова: «Спят планеты и яблоки, спят тревоги и радуги, но сияние обрушится вниз». И, пускай, среди реперов и близко не появилось своего Летова, но «зеленым летовским альбомом» от русского репа вполне можно назвать «Навьи тропы». Город на нем сменился лесом, непринятие обывательской жизни на смирение с ней, а авторы пересели с колес на грибы и электронные фолк-биты.
Мистическим образом, как и зеленая эра Летова, «Навьи тропы» стали эпитафией для обоих авторов — Мерда умер через полгода после релиза, а Скул спустя два. Кажется, это единственный совместный альбом в современной истории русского репа, авторов которого уже нет в живых. Из-за чего аутро «Погост» — в отличие от остальных треков, которые скорее ламповые, чем страшные — слушается действительно жутко: в треке поется о загробном городе, жители которого общаются между собой. Скул и Мерда, как бы заколдовывая свою судьбу, тоже вписывают себя в этот ряд покойников: «Рядом мы теперь лежим».
Вряд ли Мерда Килла и Саша Скул котировали Хэллоуин, но пусть он станет хорошим поводом переслушать многими позабытый и незамеченный альбом.
1 картинка
Новый список