Папирус 🇷🇺

Это вам ❤️

Дедушка помахал мне, повторил мой жест и начал поднимать бабушку с дороги.

Я начал движение, достал сигарету, закурил. В голове всё ещё был её голос.

Там, за спиной, оставались два полупустых дома, заброшенный огород и старики, которым теперь снова предстояло жить одним, без света, без нас.

Я не думал тогда ни о каких сложных вещах. Не пытался разбирать собственные чувства.
Просто сжимал руль, а внутри всё сильнее поднималась злость.

Не беспокойся бабушка, не беспокойся родная. Мы всех выиграем. Всех победим. Всё у нас обязательно будет хорошо!

Докурил сигарету, выбросил окурок в окно. Выдохнул.

Я там, где и должен быть. Я на правильной стороне истории.

«Свет»

Какое-то время мы жили в Лисичанске. Командир роты, его заместитель, старшина и я.

Обычный частный дом. Через огород стоял ещё один, в котором оставались хозяева - бабушка с дедушкой. До войны в одном доме жили они, а в другом кто-то из их взрослых детей. Когда началась война, они уехали, а старики остались.

Теперь в доме детей разместились мы.

С электричеством в городе тогда всё обстояло плохо. Его просто не было. Зато у нас имелся семикиловаттный генератор. Разместились, запустили его, протянули питание себе и заодно кинули электричество старикам.
Для нас это было обычным делом. Генератор всё равно работал, и если никто не наглел, то мощности хватало всем. А для них это было целое событие - за долгое время снова появился свет.

Постепенно познакомились. Когда ездили в магазин, иногда покупали им что-нибудь покушать. Бабушка взамен готовила нам супы.

Они не мешали нам, мы старались не мешать им. Получалось почти по-домашнему.
Возвращаешься после задачи, а тебе говорят, что борщ есть. Спрашивают, ел ли ты вообще сегодня. И приходится оправдываться перед бабушкой, которой почему-то было важно, чтобы ты нормально поел и не пил слишком много энергетиков.

Всё это быстро стало привычным.

Но потом, как это всегда бывает, неожиданно пришла задача срочно переезжать на другое направление.
Сборы начались моментально. Парни загрузились и умчались, разумеется, забрав с собой и генератор. Убирать дом времени не было.

Я в тот момент матался по другим своим задачам. И добрался до дома только ближе к вечеру, когда уже смеркалось. Надо было быстро загрузить свои вещи, забрать оставшееся оборудование и двигать следом.

Зашёл в дом.

Темно. Холодно и всё раскидано. Будто тут и не жил никто.
Сначала даже непривычно стало.
Тем временем, бабушка с дедушкой ходили с фонариками по дому и прибирали бардак оставленный после нас. Луч выхватывал то пол, то оставленные вещи. Я оглядел комнату и почувствовал себя неловко.
- Простите, что такой срач оставили. Парням совсем некогда было.
Бабушка сразу замахала рукой.
- Ничего страшного. Всё хорошо, всё хорошо.

Я ещё раз извинился и начал таскать вещи.

Времени оставалось не много. Проверял, ничего ли не забыли, складывал оборудование, относил в буханку. Возвращался, снова смотрел по сторонам. Старики продолжали убираться. Иногда спрашивали, надо ли оставить что-нибудь из того, что находили.
Я забирал нужное, остальное просил выкинуть.
Скоро в доме не осталось почти ничего нашего.
Они вышли проводить меня вдвоём.

Я пожал дедушке руку, потом обнял его. Бабушка подошла следом, прижалась ко мне и обняла со всей силы обеими руками.
- Ангела-хранителя всем вам. Чтобы всё у вас было хорошо. Берегите себя.

Я приобняв бабушку, стоял и слушал. Она крестила меня, благодарила, желала всего самого хорошего. Потом снова обнимала и опять крестила. Ее голос уже дрожал.
- Спасибо вам огромное. Спасибо. Вы только берегите себя. - безостановочно повторяла она.

Я отвечал, что всё будет хорошо. Чтобы они не переживали и берегли себя. И что мне, к сожалению, уже пора ехать.

Было тяжело на неё смотреть. Мы ведь просто пожили в их доме. Дали электричество, несколько раз привезли продукты, иногда разговаривали во дворе и трепетно слушали то, чем они хотели с нами поделиться. А теперь она благодарила так, что я не понимал, куда деть свои глаза.

Наконец попрощались.

Я запрыгнул в уже заведенную машину, поправил вещи на соседнем сидении и посмотрел в сторону бабушки.

Она стояла на дороге.
Потом опустилась на колени.
Не сразу даже понял, что происходит. Она кланялась мне, плакала, снова поднимала руку и крестила.

Я замер.
Только что торопился, думал, всё ли забрал, прокручивал куда ехать дальше и что еще нужно сделать по дороге. Теперь я лишь смотрел на неё и не мог ничего сказать.
Хотелось попросить, чтобы она встала. Чтобы не плакала. Но я лишь замер и смотрел, как пожилая женщина кланяется мне посреди дороги и безостановочно крестит.

На сердце было столько всего, что ни одну мысль не получалось додумать.

Я приложил руку к своему сердцу и наклонил голову в знак благодарности и почтения.