В тишину безоблачного дня
Просится пронзительная нота.
Так зимой наросшая броня
В марте не выдерживает гнёта:
Солнце встало — лёд порозовел,
Уязвимый сердцевиной жидкой.
Впаянная в правильный размер
Песенка с фактической ошибкой
В сердце затекает. Так мираж
Мучает в пустыне пейзажиста,
Тычется в бумагу карандаш,
Навострённый на самоубийство.
Что, казалось, выжжено дотла,
Из глубин придуманного ада
Говорит, что я тогда была
Чопорна, глупа и виновата.
Соглашусь с единственным — глупа,
Слушая по-детски бережливо,
Как в виске пульсирует пальба
Сгоряча напетого мотива.