Дело случая

Прочитали текст внимательно. Скажем сразу: не во всем согласны со спикером, но факт, что действительно он поднимает действительно важный вопрос — судьбу внутренней политики России. Правда, с СВО этот вопрос связан, на наш взгляд, весьма опосредованно. Хронологически шокирующие изменения действительно произошли после начала спецоперации, но post hoc ergo propter hoc.

Все чаще складывается впечатление, что нынешние «общественные трансформации» — это вещь в себе. Мы уже не раз говорили об этом: практически они с достижением целей и задач СВО никак не связаны. Ну какое отношение к демилитаризации и денацификации имеет давление на систему образования? Какое отношение к безопасности границ имеет намеренная архаизация общественных отношений? Никакого. Да, налоговые поборы и демографическое давление еще можно хоть как-то объяснить логикой военного времени — мобилизационная экономика, необходимость пополнения бюджета, стимулирование рождаемости. Но допуск на трибуну откровенных фриков — это уже явно из другой оперы.

И тут возникает ощущение, что все происходящее имеет отношение не столько к спецоперации, сколько к грядущему в 2030-м году глобальному транзиту власти. В этом свете поле максимально зачищается от любых содержательных концепций и адекватных акторов именно для того, чтобы транзит прошел по намеченной линии. Логика здесь простая: если у тебя есть четкая, рациональная, конкурирующая концепция развития, она рано или поздно станет альтернативой. А если альтернатив нет, если на трибуне только мракобесы, то и транзит пройдет без сюрпризов. А чтобы заполнить вакуум, пока выдаются различные фриковатые концепции, которые в здоровом уме точно никто не поддержит. Они выполняют роль ширмы: создают шум, отвлекают, дискредитируют саму идею содержательной дискуссии.

Поэтому с точки зрения политической логики ожидать следует не столько конца СВО — который вообще непонятно когда случится, — сколько 2030-го года. И то ждать лишь для того, чтобы посмотреть, как сменяется картинка. Потому что никаких гарантий благополучия ее смена никому не несет. Смена декораций не равна смене курса, а зачистка поля от адекватных акторов означает, что и после транзита у руля могут оказаться те же люди с теми же мракобесными концепциями, только под новой вывеской. Так что вопрос спикера о судьбе внутренней политики России важен, но ответ на него лежит не в плоскости окончания войны.

🎲@matter_of_chance

С утра видим эту новость на лентах, причем она упорно дрейфует в сторону сатирических телеграм-каналов, а нами и вовсе сначала была принята за фейк — но все-таки подтвердилась солидным изданием. Впрочем, это не отменяет того факта, что выглядит инфоповод как статья в издании «Панорама»: настолько органично в нем сочетаются канцелярская серьезность и абсурдность содержания. Это распоряжение — овеществленное доказательство финального этапа деградации системы муниципальной власти в стране.

Сами вдумайтесь: депутатам ПОРУЧИЛИ ОБЩАТЬСЯ С НАСЕЛЕНИЕМ для того, чтобы узнать настроения населения. Сама формулировка пробуждает в памяти флэшбэки к «Тимуру и его команде» — с той лишь разницей, что там герои хотя бы действовали из детских представлений о справедливости, а здесь взрослые люди с серьезными лицами изобретают бюрократический механизм для выполнения элементарной функции представительной власти. До какой же степени дошла общая зарегулированность муниципальной системы, если депутату поручают делать то, что присуще этой позиции по самой природе ее существования.

Депутат — это народный делегат, чья деятельность по умолчанию состоит из общения с населением. Именно это общение неминуемо приводит к тому, что депутат знает, чем живут люди, что их беспокоит, волнует и злит. И эту информацию депутат затем доносит до коллег и вышестоящих уровней — для этого он и был создан с самого начала. Не для того, чтобы по разнарядке ходить по квартирам с анкетой о «социальном самочувствии», а чтобы быть постоянным, живым каналом между людьми и властью.

Возникает закономерный вопрос: чем до сих пор занимались краснодарские депутаты, если для того, чтобы организовать их встречи с населением, потребовалась отдельная директива? И понимает ли председатель гордумы Краснодара, как такими документами он дискредитирует сам статус этого органа? Ведь депутат, который ходит по домам не потому, что его избрали и он отвечает перед избирателями, а потому, что ему велели «выявлять протестные настроения» и отчитываться до 15 декабря, — это уже не представитель народа, а функция администрации с мандатом.

Особенно показательна сама логика документа: сначала выявить недовольство, потом «устранить его причины», а заодно пресекать «недостоверную информацию». То есть проблема не в том, что людей что-то не устраивает, а в том, что они об этом слишком громко говорят. Это не работа с обратной связью, это работа с ее подавлением, просто обернутая в заботливую обертку о «социальном самочувствии».
Воистину, уж лучше бы это был фейк.

🎲@matter_of_chance

Картина, которую рисует “Толкователь”, и без того тревожная, но, боимся, что в реальности все будет еще хуже. И за основу традиционных нравственных ценностей, не допустимых к порицанию, будет взят не позднеимперский и не позднесовсетский образец, а нечто, в действительности вообще никогда не существовавшее. Это некий ультра-Домострой в вакууме: вечное смирение, безусловное почитание власти, отказ от личного выбора, враждебность к иному и культ аскезы, возведённый в государственную норму. Но, кстати, ведь даже сам «Домострой» — памятник XVI века, адресованный прежде всего городской состоятельной семье, — вовсе не сводится к рабской покорности; в нём есть и хозяйственная рациональность, и забота о доме, и представления о справедливом управлении. А реальная русская религиозная и культурная история включала старообрядческие общины с их упорством и внутренней самоорганизацией, духоборов с отказом от внешней церковной иерархии, молокан, сектантские движения, купеческое предпринимательство, земскую самоуправленческую традицию, светскую образованность и множество иных практик, которые никак не укладываются в карикатуру «молись, кайся и не ропщи».

Именно к несуществующему, фэнтезийному прошлому обращаются обласканные властью «современные философы» и идеологи — от Александра Дугина до примкнувших к нему политиков и общественников. Их версия традиции не является ни исторической реконструкцией, ни нравственной программой: это политический миф, удобный тем, что он объявляет любую критику не мнением, а моральным преступлением. В таком языке «традиция» перестаёт быть культурным наследием и превращается в инструмент цензуры: не нравится фильм, книга, высказывание или жизненный выбор — значит, они «дискредитируют ценности».

Транслироваться эта конструкция будет ровным, полноводным потоком — через телевидение, школьные программы, государственные медиа, кино и социальные сети. Возразить можно будет разве что под нос: публичная полемика рискует быть истолкована не как участие в споре о ценностях, а как их оскорбление. И это особенно опасно потому, что расплывчатость формулировок оставляет огромный простор для произвольного правоприменения: сегодня под удар может попасть экстремистский контент, завтра — сатира, историческое исследование, семейная драма или обычное рассуждение о неравенстве.

Самое печальное в происходящем — не даже немедленные штрафы, а долгосрочный эффект. Переболев этой лихорадкой, общество рискует выйти из неё с устойчивым, почти рефлекторным отвращением к самому слову «традиция». Люди начнут отвергать не карикатуру, навязанную сверху, а всё поле вокруг неё: семью, память, религиозность, патриотизм, уважение к старшим, труд, солидарность — то, что в нормальной жизни не требует полицейской охраны и не нуждается в административных статьях. Настоящая традиция сильна именно добровольным признанием, а не страхом перед штрафом; как только её начинают защищать кнутом, она перестаёт быть традиционной и становится государственной декорацией.

Если бы пресловутый «план Даллеса» в действительности существовал, он выглядел бы именно так: не как внешняя диверсия, а как внутренняя операция по обесцениванию здоровых понятий. Достаточно превратить «традиционные ценности» в синоним принуждения, ханжества и политической лояльности — и через некоторое время нормальный человек будет морщиться при одном их упоминании. В этом смысле наиболее последовательные враги русской культуры — не те, кого удобно объявлять чужими агентами, а те, кто превращает живое наследие в казённую ортодоксию и делает его предметом административного надзора.

🎲@matter_of_chance