Упоминания «paradox _friends»

«Синее цунами» многие наблюдатели не без оснований расценили как поражение не только и не столько Трампа, сколько техноолигархата Долины.

Разумеется, успех демократов обусловлен в меньшей степени неудачами иранской кампании и в большей – недовольством американцев растущими энерготарифами, проблемами с водоснабжением (из-за строительства дата-центров) и/или потерей работы из-за ИИ-моделей.
И теперь шансы Anthropic и OpenAI провести столь же масштабное и успешное IPO, как это удалось весной Илону Маску с его SpaceX, стремительно тают.
Вновь избранные «синие» конгрессмены и сенаторы постараются максимально удовлетворить пожелания избирателей и, следовательно, -- существенно ограничить возможности для дальнейшего роста ИИ-бизнеса. А значит, и бирже нет смысла платить премию за активы, которые исчерпали (или близки к исчерпанию) ресурсы для развития.

Иными словами, промежуточные выборы в Конгресс «зашортили» Долину.
Кто не успел (в отличие от Маска) капитализироваться – тот опоздал.

Но интересно, что нечто подобное произошло 6 лет назад, когда Palantir удивительным образом уловил момент, чтобы провести IPO незадолго до проигрышных для Трампа выборов 2020 года. И, что не менее важно, -- до ИИ-бума.
Таким образом, покупатели «палантировских» акций, равно как и основатели компании Питер Тиль и Алекс Карп, смогли максимально заработать на новой волне технологической революции и возвращении в Белый дом Трампа вместе с их давним политическим протеже Дж.Д. Вэнсом. Благо новый старый президент решил сделать ИИ главным средством возвращения Америке величия, что не могло не придать дополнительный импульс «нейромании».

Согласно известной формуле биржевых спекулянтов, если снег падает – его надо покупать.
Если Anthropic и OpenAI не смогут дальше расти без IPO – вполне может появиться кто-то, кто предоставит им частное финансирование, взамен биржевого.
И почему бы не предположить, что этим спасителем станет Palantir?

В этом случае ответ на вопрос, кто именно «зашортил» Долину, уже не представляется столь однозначным.
Особенно, с учетом тех политических бонусов, которые сейчас, — на фоне прямого или косвенного признания «иранской ошибки» и «слива» Рубио, — может получить близкий к «палантировцам» Вэнс.

Когда Роман Старовойт осенью 2018-го возглавил Курскую область, он «перешел дорогу», как минимум, двум потенциальным претендентам на этот губернский пост с немалым админресурсом – тогдашним замглавы Минстроя Андрею Чибису и гендиректору «Металлоинвеста» Андрею Варичеву.

Если Чибис, как и сам Старовойт (для которого Курск был лишь местом рождения, но не карьерным и/или бизнес-плацдармом), не имели сколько-нибудь серьезных связей с региональными элитами, то за Варичевым стоял один из главных налогоплательщиков и работодателей Курской области --- Михайловский ГОК.
И поскольку успехи или неуспехи нового губернатора в значительной степени зависели от его взаимоотношений с владельцами и руководством системообразующего предприятия – сами обстоятельства получения Старовойтом соответствующего поста создавали известные риски и для него самого, и для региона в целом.

Долгое время стороны соблюдали нечто вроде «водяного перемирия». Но в марте 2023-го Старовойт посетовал на недополучение налогов от основных налогоплательщиков, хотя и списал это на «экономическую войну». А Евгений Пригожин, в чьих лагерях курский губернатор проходил обучение «наряду со всеми бойцами», раскритиковал местные предприятия, «принадлежащие крупным бизнес-игрокам, проживающим далеко от Курской и Белгородской областей (как правило, где-то в Москве, на Рублевке)», которые препятствуют добровольцам-ополченцам «подготовиться к возможной попытке вторжения противника на территорию России».

В этом смысле случившееся в мае 2024-го возвращение Старовойта в Москву, уже на должность главы Минтранса, можно расценивать как купирование регионального конфликта между властью и бизнесом, имеющим -- в силу целого ряда как объективных, так и субъективных причин -- общефедеральное значение.
Другое дело, что этот «баг» должен был превратиться в «фичу». Во-первых – из-за наличия у Старовойта влиятельных покровителей (в числе каковых, например, нередко называется Ротенберг). А во-вторых – из-за нежелания внутриполитического блока АП признавать несовершенство предлагаемой «варяжско-технократической» пересборки «вертикали власти», до недавних пор опирающейся на лояльный промышленный «олигархат».

Разрешению ситуации по принципу «win-win», когда никого не судят, помешали события августа 2024-го. На фоне вторжения ВСУ в Курскую область ошибки в управлении приграничным регионом стали слишком критичными и жестко наказуемыми, чтобы искать их причину не в персоналиях, а в системных недоработках
Старовойт должен был стать крайним вне зависимости от реального размера (или вообще наличия) собственных коррупционных преступлений.

Но, как это ни парадоксально, как раз самоубийство бывшего губернатора и министра вновь выводит «курское дело» на системный уровень.
Следствию и суду теперь надо будет очень сильно постараться, чтобы «курское дело» не выглядело как попытка переложить всю ответственность на человека, которого нет в живых.
Хотя даже в этом случае вопрос об эффективности существующего механизма формирования губернаторского корпуса не просто не перестает быть правомерным, но, наоборот, выходит на первый план. Опять же, из-за невозможности – если не процессуальной, то «медийно-символической» -- свести проблему к отдельно взятой персоне.

Вряд ли результатом такой внутриполитической рефлексии будет возвращение к полноценным прямым выборам глав регионов.
Но во избежание новых региональных сбоев, и тем более – доведения их до критической массы, имело бы смысл отказаться от тактики «разделяй и властвуй» и обнулить у губернаторов-«варягов» аппетит к конфликтам с местными бизнес-«тяжеловесами».

Когда Роман Старовойт осенью 2018-го возглавил Курскую область, он «перешел дорогу», как минимум, двум потенциальным претендентам на этот губернский пост с немалым админресурсом – тогдашним замглавы Минстроя Андрею Чибису и гендиректору «Металлоинвеста» Андрею Варичеву.

Если Чибис, как и сам Старовойт (для которого Курск был лишь местом рождения, но не карьерным и/или бизнес-плацдармом), не имели сколько-нибудь серьезных связей с региональными элитами, то за Варичевым стоял один из главных налогоплательщиков и работодателей Курской области --- Михайловский ГОК.
И поскольку успехи или неуспехи нового губернатора в значительной степени зависели от его взаимоотношений с владельцами и руководством системообразующего предприятия – сами обстоятельства получения Старовойтом соответствующего поста создавали известные риски и для него самого, и для региона в целом.

Долгое время стороны соблюдали нечто вроде «водяного перемирия». Но в марте 2023-го Старовойт посетовал на недополучение налогов от основных налогоплательщиков, хотя и списал это на «экономическую войну». А Евгений Пригожин, в чьих лагерях курский губернатор проходил обучение «наряду со всеми бойцами», раскритиковал местные предприятия, «принадлежащие крупным бизнес-игрокам, проживающим далеко от Курской и Белгородской областей (как правило, где-то в Москве, на Рублевке)», которые препятствуют добровольцам-ополченцам «подготовиться к возможной попытке вторжения противника на территорию России».

В этом смысле случившееся в мае 2024-го возвращение Старовойта в Москву, уже на должность главы Минтранса, можно расценивать как купирование регионального конфликта между властью и бизнесом, имеющим -- в силу целого ряда как объективных, так и субъективных причин -- общефедеральное значение.
Другое дело, что этот «баг» должен был превратиться в «фичу». Во-первых – из-за наличия у Старовойта влиятельных покровителей (в числе каковых, например, нередко называется Ротенберг). А во-вторых – из-за нежелания внутриполитического блока АП признавать несовершенство предлагаемой «варяжско-технократической» пересборки «вертикали власти», до недавних пор опирающейся на лояльный промышленный «олигархат».

Разрешению ситуации по принципу «win-win», когда никого не судят, помешали события августа 2024-го. На фоне вторжения ВСУ в Курскую область ошибки в управлении приграничным регионом стали слишком критичными и жестко наказуемыми, чтобы искать их причину не в персоналиях, а в системных недоработках
Старовойт должен был стать крайним вне зависимости от реального размера (или вообще наличия) собственных коррупционных преступлений.

Но, как это ни парадоксально, как раз самоубийство бывшего губернатора и министра вновь выводит «курское дело» на системный уровень.
Следствию и суду теперь надо будет очень сильно постараться, чтобы «курское дело» не выглядело как попытка переложить всю ответственность на человека, которого нет в живых.
Хотя даже в этом случае вопрос об эффективности существующего механизма формирования губернаторского корпуса не просто не перестает быть правомерным, но, наоборот, выходит на первый план. Опять же, из-за невозможности – если не процессуальной, то «медийно-символической» -- свести проблему к отдельно взятой персоне.

Вряд ли результатом такой внутриполитической рефлексии будет возвращение к полноценным прямым выборам глав регионов.
Но во избежание новых региональных сбоев, и тем более – доведения их до критической массы, имело бы смысл отказаться от тактики «разделяй и властвуй» и обнулить у губернаторов-«варягов» аппетит к конфликтам с местными бизнес-«тяжеловесами».

Равноудаление Года Нисанова и Зараха Илиева – одно из самых резонансных (и многими ожидаемых) потенциальных последствий нынешнего конфликта между Москвой и Баку. Недавнее задержание Вагифа Сулейманова (Бакинского) показывает, что «снаряды рвутся» уже совсем близко от «Киевской площади».

С учетом специфики илиевско-нисановского бизнеса и уровня связей такой поворот обернется для Системы едва ли не большей турбулентностью, чем атака на их земляка и конкурента Тельмана Исмаилова в 2009-м.
Тогда зачистка «Черкизона» ударила по Юрию Лужкову (во многом предопределив его отставку) и силовикам, патронирующим китайский «серый» импорт.
Сегодня Илиев и Нисанов – ключевые элементы собянинской политэкономии. И трудно представить, что в случае «свержения» этих «королей московской недвижимости» Собянин сохранит шансы на премьерство и, тем более, «преемничество».
Не менее (а то и более) призрачны и перспективы сохранения в Москве (а то и во всей России) столь же масштабных хабов для китайского ширпотреба, если дело дойдет до закрытия торговых объектов «Киевской площади».

Понятно, что 15 лет назад те же «Садовод» и ТЦ «Москва» успешно заняли освобожденное «Черкизоном» место.
Но теперь появление новых игроков, способных распорядиться илиевско-нисановскими «наработками» примерно так же, как они сами в свое время распорядились исмаиловскими, в значительной степени зависит от ответа на вопрос – а не стал ли Китай и его геоэкономические интересы главной причиной нынешнего обострения между Москвой и Баку?

В конце апреля руководство «Азербайджанских железных дорог» заявило, что уже в этом году будет сдана в эксплуатацию ветка Баку – Тбилиси – Карс (БТК). Ее запуск позволит вдвое – по сравнению с морскими перевозками – сократить срок доставки грузов из Китая в Европу, тем самым сделав Азербайджан важнейшим участником проекта «Один пояс – один путь».
Не случайно соответствующим анонсам по поводу БТК предшествовала встреча Ильхама Алиева с Си Цзиньпином.

Но Азербайджану отводится ключевая роль в МТК «Север –Юг», который, в отличие от китайского логистического мега-проекта, во-первых, «заточен» под Индию, а во-вторых – под российские транзитные возможности.
Оба эти фактора, особенно на фоне тарифных демаршей Трампа и его же попыток «оторвать» Москву от Пекина, существенно обостряют конкуренцию между двумя амбициозными трансевразийскими инициативами. А главное – борьбу за лояльность тех стран, которые становятся узловыми для обоих маршрутов.

В этом смысле нынешний российско-азербайджанский конфликт можно назвать концептуально новым. Поскольку обусловлен не столько геополитикой и даже не ее энергетической составляющей, сколько геоэкономикой и логистикой.
Данный нюанс не делает коллизию легче разрешимой. Но, по крайней мере, оставляет больше свободы маневра для прагматики.

Аркадий Фосман, ныне покойный основатель ГК «Благо» и брат недавно арестованного Дмитрия Фосмана, весьма комплиментарно отзывался об Оксане Лут:

«Очень оперативно принимает решения, при этом, что важно, прислушивается к мнению отрасли».

Последние пару лет ГК «Благо» вела ожесточенную борьбу с «Русагро» Вадима Мошковича за контроль над ООО «Юг Сибири», крупным производителем растительного масла, ранее принадлежавшим братьям Ананьевым.
Не исключено, что эта корпоративная война поссорила Мошковича с руководством Минсельхоза. Хотя в 2018-м владелец «Русагро» едва ли обошелся без протекции Лут и ее многолетнего босса Дм.Патрушева, когда приобретал права требования Россельхозбанка к ГК «Солнечные продукты».

В отличие от Мошковича, Фосманы не выкупали у РСХБ «чужие» кредиты, а, наоборот, кредитовались там. Иными словами, от успехов ГК «Благо» финансовое состояние опорного банка Минсельхоза зависело и зависит намного больше.
Поэтому вполне возможно, что арест Дмитрия Фосмана – ответный удар со стороны тех, чьи интересы были затронуты в связи с арестом Вадима Мошковича.