Киты плывут на вписку с ЛСД

Во Франции собираются усадить на бутылку писателя Мишеля Уэльбека (напоминаю, что настоящие бутылки для шампанского производятся только в провинции Шампань). Поводом для репрессий стали высказывания об исламе в интервью 2022 года, а в качестве кары грозит до года заключения и штраф до 45 тысяч евро. Само интервью находится за пейволлом, к тому же на французском (самом отвратительном языке в мире). Но, судя по всему, речь об этих фрагментах:

«Когда целые территории окажутся под контролем исламистов, я думаю, начнутся акты сопротивления. Произойдут теракты и перестрелки в мечетях, в кафе, которые посещают мусульмане, словом, „Батакланы наоборот“».

…

«Я думаю, что желание коренного французского населения, как принято говорить, состоит не в том, чтобы мусульмане ассимилировались, а в том, чтобы они перестали их грабить и нападать на них, чтобы, одним словом, насилия с их стороны стало меньше, чтобы они уважали закон и других людей. Или еще одно хорошее решение — пусть они уедут».

Еще там про «великое замещение»:

«Я был очень шокирован, когда это назвали теорией. Это не теория, а факт. Рено Камю, без сомнения, хороший писатель. Он констатировал великое замещение, или, точнее, изменение этнического и религиозного состава европейского населения. Это статистически очевидно».

Книга «Покорность» — единственная, которую я осилил у писателя Уэльбека. Честно пытался читать еще две — «Расширение пространства борьбы» и «Серотонин», — но дропнул в начале по причине неимоверной унылости. А вот «Покорность» мне понравилась. Только, на мой взгляд, она вовсе не про «опасность исламизации Европы» или как там еще поняла книгу широкая общественность.

Герой повествования — Франсуа, 44-летний профессор литературы, специалист по Гюисмансу (писатель такой). Точнее будет сказать «антигерой», так как он не демонстрирует ровным счетом никаких положительных качеств. Франсуа преподает в Сорбонне, семьи и детей у него нет. Одиночество в душе он затыкает тем, что периодически поебывает студенток. Но студентки ебутся с ним без энтузиазма и быстро бросают, раз за разом сопровождая это типовой фразой: «Я встретила одного человека». И вот Франсуа пишет предисловие к новому изданию Гюисманса. Понимает, что это апофеоз его академической карьеры, дальше только на спад (смешно, да). Вместе с этим его бросает очередная любовь: студентка-еврейка уезжает в Израиль и пишет оттуда: «Я встретила одного человека». В общем, настроение у Франсуа — хоть в петлю лезь. Кризис среднего возраста в полный рост.

Однако фоном этой личной маскулинной драмы идет исламизация Франции. На демократических выборах к власти приходят исламисты. Получается это благодаря левым и традиционным правым, которые поддержали исламистов, чтобы не пустить к власти Национальный фронт. Сразу после выборов исламисты левых кидают, сокращая социалку под разговоры о том, что помощь и поддержка — это дело семьи. Сорбонну приватизируют, а затем просто скупают на саудовские или катарские деньги. Перед Франсуа, который, понятное дело, никакими симпатиями к исламу не отличался, встает дилемма: присоединяться или валить. Франсуа приходит в гости к покорившемуся коллеге. Видит там его первую жену, которая печет мужу пирожки, закрывая потребность в заботе. Видит вторую жену, юную, с упругой жопой, которая закрывает другие потребности. Франсуа начинает думать о том, как он вернется в Сорбонну и присмотрит себе покрытую няшу, которая никогда не скажет: «Я встретила одного человека». Парам-пам-пам, конец.

Если трактовать это в лоб, как предсказание, то предсказание вышло так себе. Реально влиятельной мусульманской партии во Франции нет (тем более выступающей за отмену социалки — вот уж где французская скрепа). На саудовские деньги университеты не скупают. Скупают разве что бойцовские промоушены, где полуголые мужики мацают друг друга за ляжки. Но эта книга вовсе не про исламизацию. Исламизация там выступает удобной декорацией. Понятно, что, если бы к власти по сюжету пришли фашисты и предложили герою лояльность в обмен на шнапс и бабу, он точно так же обрадовался бы (даже без шнапса). Эта книга про кризис маскулинности, мужское одиночество, утрату смысла жизни и попытки его восполнить, присосавшись к внешней силе. И здесь предсказание вышло что надо: за минувшие 11 лет количество взрослых белых мальчиков, обиженных на весь мир после того, как их бросила очередная еврейка, выросло заметно. Некоторые такие становятся мусульманами, но еще больше идут в маносферу, обращаются в правый популизм, набивают себе deus vult на лбу и тому подобное. Программа, в принципе, та же, что у исламистов в «Покорности»: долой социалочку и феминизм этот богомерзский, чтобы ни одна, значит, больше не посмела сказать: «Я встретила одного человека».

Раньше мне казалось, что Уэльбек так и задумывал («Что хотел сказать автор?», хех). На это намекает хотя бы отсылка к Гюисмансу — автору декадентского романа «Наоборот» про аристократа, который с жиру бесится (я не читал, если что). Мол, ребята, вот она, проблема: мы тут уже совсем ошалели от своего декадентства. Но теперь читаю фрагменты интервью, где Уэльбек говорит про «великое замещение» и прочие глупости, и думаю: а что, если ничего такого он не задумывал, а реально задумывал исламофобскую агитку? Что ж, хорошее произведение и отличается тем, что содержит в себе много больше всякой задумки автора. В конце концов, еще Сократ говорил, что, восхитившись мудростью стихов, пытался общаться с поэтами и обнаружил, что поэты — они как пифии: во время творчества соединены с божественным, но в остальное время не говорят ничего особо умного.

А Уэльбек, надеюсь, отмажется. Быть дураком-конспирологом — не преступление.

Комитет Госдумы по уголовному и административному законодательству рекомендовал принять в I чтении законопроект, предусматривающий административные штрафы за невыполнение требований о прекращении распространения аудиовизуальных произведений, дискредитирующих традиционные российские духовно-нравственные ценности.

Смотрите пока не поздно 😏

https://youtu.be/mLTkrf-RaDA?si=frA_l5PpMzG4AF1-

Главный товар сезона в ленте называется лёгкость: лёгкие деньги, лёгкие отношения, лёгкость бытия, которую загадывают под куранты и на которую медитируют по утрам. Продаётся отлично, потому что звучит как скидка на жизнь, где всё то же самое, только без усилий.

Ольга Валиева этот товар не продаёт, хотя по профессии могла бы: она гештальт-терапевт и к тому же мастер спорта международного класса по пауэрлифтингу. Человек, который больше тридцати лет ходит в зал, слушает про бесплатную лёгкость примерно с тем лицом, с каким инженер слушает про вечный двигатель.

Её тезис в том, что лёгкость не выдают, в неё превращается то, что сначала было тяжело: младенцу тяжело держать голову, а через полгода он ею крутит и не помнит, что было иначе. В затёртое «пока не прижмёт, человек не изменится» она тоже не верит, потому что после развода или увольнения люди спасают старую жизнь, и меняться получается, только пока почва под ногами ещё есть.

Есть и история из девяносто шестого, где второклассник спрашивает восемнадцатилетнего мастера спорта, а умеет ли она сама подтягиваться. Она не умела, поэтому через месяц подтянулась десять раз и только потом спросила норматив с класса.

Психолог, который вместо лёгкости обещает тяжёлое, по меркам рынка почти диверсия. Рекомендую, ребят: https://t.me/ValievaOlgaCoach