Психиатрия. Канал доктора Гилёва о психиатрии.

Нарушения сна традиционно рассматривались как коррелят или следствие интернет-игрового расстройства (IGD), однако данные лонгитюдных исследований указывают на возможную двунаправленность этой связи. В настоящем исследовании изучены реципрокные ассоциации между нарушениями сна и IGD, проверена медиаторная роль эмоциональных проблем и психологическая устойчивость, а также проанализированы половые различия в выборке китайских подростков.
Методы
Проведено трёхволновое школьное исследование с участием 20 137 подростков на исходном уровне (T1, ноябрь 2020 г.) с последующими оценками через 1 год (T2) и 2 года (T3). Нарушения сна, эмоциональные проблемы, психологическая устойчивость и интернет-игровое расстройство оценивались с помощью валидизированных самоопросников. Для оценки реципрокных лонгитюдных связей и непрямых эффектов использовались кросс-лагированные панельные модели (CLPM).
Результаты
Между нарушениями сна и интернет-игровым расстройством выявлены статистически значимые двунаправленные лонгитюдные ассоциации с малым и умеренным размером эффекта. В CLPM нарушения сна были ассоциированы с более выраженным последующим IGD (β = 0,033–0,055), а IGD — с более выраженными последующими нарушениями сна (β = 0,039–0,061). Выявлены значимые непрямые эффекты нарушений сна на T1 на IGD на T3 через эмоциональные проблемы на T2 (β = 0,006; 95% ДИ 0,003–0,009) и через психологическая устойчивость на T2 (β = 0,003; 95% ДИ 0,001–0,005). Обнаружены половые различия: путь через эмоциональные проблемы был значим только у мальчиков, а через резильентность — только у девочек.
Выводы
Нарушения сна и интернет-игровое расстройство связаны реципрокно во времени. Эмоциональные проблемы и резильентность (психологическая устойчивость) представляют собой отдельные лонгитюдные пути, связывающие нарушения сна с последующим интернет-игровым расстройством, при этом они различаются по полу. Здоровье сна у подростков может быть значимой мишенью для ранней профилактики интернет-игрового расстройства.
https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S002239562600213X?via%3Dihub

Взаимосвязь между исполнительными функциями, социальным функционированием, эмоциональным состоянием и особенностями пищевого поведения у молодых взрослых.
На модели пищевого поведения влияют многочисленные нейрокогнитивные процессы, включая исполнительные, эмоциональные и социальные функции. Однако их относительная взаимосвязь, особенно среди здоровых людей без расстройств пищевого поведения, остается неясной. В данном исследовании изучалась взаимосвязь между моделями пищевого поведения и исполнительными функциями, социальным функционированием и эмоциональным состоянием у молодых взрослых. В этом поперечном исследовании приняли участие 101 здоровый молодой человек в возрасте 20–30 лет, набранные из студенческой популяции в период с марта 2025 года по июль 2025 года. Модели пищевого поведения, исполнительные функции, социальное функционирование и эмоциональное состояние оценивались с помощью валидированных опросников и нейрокогнитивных задач. Были проведены анализ частичной корреляции и иерархический регрессионный анализ. Участницы женского пола показали более высокие результаты, чем участники мужского пола, по показателям переедания, реакции на пищевые стимулы, принятия решений, социального функционирования и эмоционального дистресса. Модели пищевого поведения, за исключением эмоционального недоедания и реакции насыщения, показали более сильную связь с исполнительными функциями. Чувствительность к вознаграждению и повышенная бдительность были связаны с пищевой зависимостью. Привередливость в еде была связана со сниженной когнитивной гибкостью. Сенсорная чувствительность, стереотипное поведение и симптомы социального стресса были связаны с множеством показателей, касающихся питания. Модели пищевого поведения у молодых взрослых были связаны с исполнительными, социальными и эмоциональными процессами. Эти результаты следует интерпретировать как предварительные и ассоциативные, учитывая поперечный и неклинический характер выборки. Результаты дают предварительные, ассоциативные представления о взаимосвязи между гибкостью исполнительных функций, социальным функционированием, эмоциональной регуляцией и моделями пищевого поведения. Необходимы дальнейшие исследования на более крупных и клинических выборках.
https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0022395626002141?via%3Dihub
Практические выводы:
Что тут, "сверхбдительность" и "чувствительность к вознаграждению" (еда, я чувствую награду! это так в голове работает, да?), это лучшие предикторы нарушений пищевого поведения. Ну и все это еще раз подтверждает то, что без оценки эмоционального состояния, анализ и скрининг нарушений поведения практически бесполезен.

Полигенный риск депрессии, злоупотребление ПАВ родителями в детстве и взаимодействие «ген × среда» в различающихся траекториях депрессии от среднего до позднего возраста.
Цель: Общенациональных исследований течения жизни, посвящённых взаимодействию генетического риска, злоупотребления ПАВ родителями и депрессии на протяжении жизни, недостаточно, хотя потребность в индивидуализированных вмешательствах очевидна. В работе изучено, как взаимодействие полигенного риска депрессии и воздействия родительского злоупотребления ПАВ в детстве связано с траекториями депрессии от среднего до позднего возраста.
Метод: Использованы данные 14 волн (1994-2020) исследования Health and Retirement Study (Исследование здоровья и выхода на пенсию); включены 7512 участников европейского происхождения в возрасте 51-90 лет. Основные предикторы: злоупотребление ПАВ родителями в детстве, полигенные шкалы риска депрессии и их взаимодействие. Траектории депрессивных симптомов (Шкала депрессии Центра эпидемиологических исследований, стандартизованная) оценивали линейными смешанными моделями роста, а бинарный исход «вероятная клинически значимая депрессия» логистическими моделями смешанных эффектов.
Результаты: Более высокая полигенная шкала риска была связана с выраженностью депрессивных симптомов (β = 0,074; 95% доверительный интервал 0,058-0,090) и с большими шансами вероятной клинически значимой депрессии (отношение шансов 1,38; 95% доверительный интервал 1,28-1,49). Злоупотребление ПАВ родителями в детстве также было связано с более высоким риском депрессии (отношение шансов 1,61; 95% доверительный интервал 1,32-1,96). Выявлено значимое взаимодействие «ген × среда»: неблагоприятное влияние родительского злоупотребления ПАВ на траектории депрессии усиливалось у лиц с высоким генетическим риском (p < 0,05), особенно в возрасте около 55 и 65 лет.
Выводы: Результаты подчёркивают необходимость учитывать как генетическую предрасположенность, так и неблагоприятный опыт раннего возраста при изучении депрессии на протяжении жизни. Индивидуализированная профилактика и вмешательства могут быть особенно важны для лиц с высоким генетическим риском, переживших злоупотребление ПАВ родителями; потенциально это позволит замедлить прогрессирование депрессии в позднем возрасте. Анализ ограничен участниками европейского генетического происхождения (для минимизации популяционной стратификации при расчёте полигенных шкал риска), поэтому обобщаемость на другие группы ограничена.
PS. «Волна» (wave) — один цикл повторного сбора данных в лонгитюдном исследовании: вся когорта опрашивается или обследуется заново, и получается очередная «временная точка» для каждого участника.
В HRS волны идут примерно раз в 2 года, поэтому 14 волн за 1994-2020 годы дают до 14 измерений CES-D на человека. Именно за счёт этого можно строить индивидуальные траектории в смешанных моделях роста.
https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0022395626002116?via%3Dihub