Сетевые Свободы

Новые вопросы о проверках на границах

Опубликованные сегодня материалы отказов иностранцам во въезде на территорию России заслуживают детального разбора.

Ранее мы уже встречали ситуацию, когда под предлогом законного «осмотра» перемещаемых через границу предметов сотрудники могли требовать передать для исследования включенные и разблокированные телефоны. Хотя такой обязанности закон не предусматривает, на границах путешествующих граждан нередко пытаются поставить в ситуацию «невозможности отказаться открыть телефон».
А в документы потом попадают результаты изучения «добровольно предоставленных мобильных устройств».

Ранее мы писали, насколько широкий набор информации становится доступен при осмотре разблокированного смартфона. Сегодня мы в очередной раз видим, как это применяется.

Опубликованные материалы показывают, что в числе прочих обстоятельств фиксируются:

🔸 Подписки и история просмотров в YouTube, если их содержание вызывает опасения у пограничников;
🔸Признаки удаления переписок в мессенджерах — упоминаются Telegram и WhatsApp.
🔸 Преднамеренное удаление информации с мобильного телефона.

Две последние формулировки оставляют простор для рассуждений о том, какими именно методами выявляются эти факты и почему удаление информации вызывает у проверяющих тревогу. Таких данных в публикациях нет.

Отдельного упоминания заслуживает формулировка «для связи использует кнопочный телефон». Разумно предположить, что сам по себе факт поездок с кнопочным телефоном не приводит к отказу во въезде в страну, но служит лишь одним из ряда факторов, на основании которых пограничники принимают свои решения.

Важно отметить, что ни в одном из известных случаев проверка мобильного устройства не была единственным основанием для отказа во въезде. Имели значение результаты бесед и опросов, в ходе которых и принималось решение.

Проект приказа об электронной системе учета преступлений приоткрывает нам любопытные нюансы цифровизации силовых структур

МВД заявляет о планах модернизировать систему учета заявлений о происшествиях и преступлениях.

Нет, речь пока не идёт о новом способе полностью онлайн подавать заявления, но есть другой важный нюанс.

Проект приказа МВД говорит о том, что если в регионе есть техническая возможность и региональный руководитель утвердит соответствующий порядок, то оперативные дежурные смогут регистрировать заявления и сообщения только в электронной базе учёта сообщений о преступлениях, правонарушениях и происшествиях (КУСП). Проект сохраняет талоны-уведомления для заявителей и предусматривает технические меры защиты информации. Выглядит он действительно современно, ведь сейчас все сообщения вписываются в КУСП в форме пронумерованных и сброшюрованных бумажных журналов.

В проекте приказа даже предусмотрено требование «исключить несанкционированный доступ». Но наличие требования не равнозначно реальной защите от злоупотреблений.
В проекте нет прямых требований к технически неизменяемому журналу, фиксации каждой правки, разделению ролей пользователя, администратора и контролера, а также к электронной подписи записей или независимому аудиту резервных копий.

Мы не можем утверждать, что администраторы региональных баз будут по устному указанию начальников изменять лог-файлы, чтобы скрыть преступления, ведь проект приказа не предусматривает таких полномочий. Но он и не устанавливает публичных технических гарантий, которые позволили бы надёжно выявить и доказать подобное вмешательство. Порядок контроля за электронной КУСП предполагается организовать самим региональным начальникам МВД своими собственными приказами.

❓Вопрос, однако не в том, грамотно ли написан приказ и будут ли подробно прописаны гарантии, а в том, насколько готовы системы прокурорского надзора и судебного контроля к цифровизации МВД и прочих силовых структур?

❓Есть ли в прокуратуре квалифицированные «киберпрокуроры», которые понимают нюансы работы цифровых систем и возможности для злоупотребления редактированием служебных файлов?

❓Самое большое опасение вызывает практически нулевая готовность судебной системы к любым спорам, вытекающим из цифровых вопросов.

Адвокаты уже неоднократно наблюдали как представители силовых структур откровенно манипулируют судами, демонстрируя самостоятельно заверенные распечатки неясного происхождения вместо того, чтобы предоставить доступ к полной и проверяемой истории действий с записями в цифровых системах. Изчезающе мало судей, которые могут хотя бы грамотно формулировать вопросы для компьютерно-технической экспертизы при разборе цифровых доказательств или спорах о вредоносном вмешательстве в код.

Внутриведомственный приказ не может изменить правила УПК, однако цифровая инфраструктура может сделать эти гарантии формальными, если её нельзя независимо проверить.

Поэтому ключевой вопрос цифровизации МВД и других госорганов — это наличие у прокуратуры и судов компетенций, механизмов и возможностей доступа для проверки электронных следов. В том числе следов, которые оставляют сами оперативники, следователи и ведомственные эксперты при злоупотреблениях цировыми системами.

Наш вывод следующий — пока отсутствует адекватный внешний контроль, то удаление данных об обращениях технически исключить нельзя, а права потерпевшего от преступления могут быть уязвимы.

👮🕵️‍♀️ ❌👩‍🎓👨‍🎓
В такой ситуации правоохранительная и судебная системы не готовы к цифровизации полицейский функции по приему и обработке сообщений о происшествиях и преступлениях.



Обращайтесь на горячую линию «Сетевых свобод», если вам или вашим близким требуется помощь при уголовном преследовании, которое связано со свободой выражения мнения и другими цифровыми вопросами.

Законна ли скрытая аудиозапись в школах?

Сообщения об обнаружении в школьных панелях и ноутбуках функций скрытой (то есть такой, что активируется незаметно от присутствующих) аудиозаписи (с хранением результатов на удаленных серверах), вызвают вопросы о том, насколько вообще законно применение подобных технологий в учебных заведениях?

Возможное обоснование работы таких системы — контроль выполнения учебных программ, оценка качества преподавания, автоматизированный анализ уроков или развитие образовательных ИИ-систем.

Со времен КОВИДа на территории Москвы действительно существуют несколько экспериментальных правовых режимов, которые позволяют властям обходить часть ограничений, установленных законодательством о персональных данных.

Однако правила обработки обезличенных данных не означают автоматического разрешения собирать и передавать записи, по которым можно определить учеников и учителей. Специальные полномочия городских властей не отменяют требований к законности, целям и объёму обработки персональных данных.

На законность такой процедуры влияет целый ряд обстоятельств:
❗️️️️️️️Характер данных, которые собирает система — образцы голосов известного списка лиц, то есть биометрические персональные данные.
❗️️️️️️️Содержание данных — не только содержание уроков, но и частные разговоры на переменах.
❗️️️️️️️Субъекты собираемых данных — не только преподаватели, но и несовершеннолетние учащиеся, сбор и обработка биометрии которых невозможен без письменного согласия родителей.
❗️️️️️️️Длительность сбора данных для анализа — неделя, месяц, либо постоянно и ничем не ограниченно. Ни о том, когда записи могли начать появляться, ни о том, когда эту функцию планируют перестать применять ничего не известно.
❗️️️️️️️Оператор собранных данных — кто обрабатывает дангые и несёт ответственность за их недобросовестное использование.
❗️️️️️️️ Срок хранения собранных данных и порядок их уничтожения — неизвестен.
❗️️️️️️️Понятные правила и информирование учителей, детей и родителей о факте включения и выключения аудиозаписи, а также обо всех изложенных выше обстоятельствах — отсутствует.
❗️️️️️️️И самое главное — соразмерность принимаемых мер заявленной цели вызывает большие сомнения.

Проверять качество преподавания действительно важно, но почему для этого требуется именно скрытая аудиозапись, а не иной способ, который бы не нарушал права учащихся? Почему вдруг стало невозможно обойтись электронными журналами и очными аттестациями?

Эти вопросы важны не только для юристов, поскольку постоянная запись меняет саму образовательную среду. Ученики и учителя вынуждены находится в постоянном напряжении, обсуждать меньше личных вопросов и опасаться, что их слова при обсуждении исторического события, очередного сериала или игры будут использованы вне первоначального контекста.

Учителя и родительские комитеты имеют право требовать от руководства школ и Департамента образования предоставить официальные технические регламенты работы устройств, в которых обнаружены шпионские модули.

А подтверждение скрытой работы микрофонов даёт повод для обращений в Роскомнадзор по факту нарушений при сборе биометрических персональных данных и Прокуратуру по факту незаконного использования средств скрытого наблюдения.