☝️С 1704 г. на стройку Петербурга требовалось присылать до 40 тыс. работных людей в год — по одному человеку от 9–16 дворов каждой губернии. Партии шли за сотни и тысячи вёрст, пешком, под конвоем и, бывало, в цепях. За бежавшего в дороге отвечали поручители: их самих сажали в тюрьму или отправляли отрабатывать «урок» за беглеца.
Оценки смертности расходятся. Иностранцы при русском дворе называли страшные цифры: датчанин Юст Юль — «как говорят», 100 тыс. только за первый год, позже называли и 300 тыс..
Современные историки по архивным ведомостям дают более скромные цифры: за первое десятилетие на стройке побывало около 227 тыс. человек, а умерло от 13 до 20 тыс.. В первый, голодный 1704 г. смертность могла доходить до 13%.
В 1716 г. Меншиков доносил, что на стройках Петергофа и Стрельны «больных зело много и умирают непрестанно», — за одно лето больше тысячи человек. И специально оговаривал: царю об этом сообщать необязательно.
Запись в переписи честно фиксирует цепочку: работники умерли — а «после тех умерших работников жёны и з детми померли ж». То есть семьи, оставшись без кормильца и, вероятно, без средств, вымерли следом. Голод, болезни и отсутствие мужской руки в хозяйстве — и деревня догорает сама.
Рекрутчина. «И в салдаты взяты» — рекрутская система, оформленная указом 1705 г.. Рекрутов брали по числу дворов, навсегда и фактически безвозвратно: служба длилась пожизненно, крестьянин, ушедший в солдаты, для деревни был потерян навсегда. Здесь рекрутчина идёт в одном ряду со смертью как причина исчезновения двора — и по сути это верно: разница между «умер» и «взят в солдаты» для оставшихся была невелика.
Барский «вывоз». Князь Голицын забрал 77 дворов из 97, отвёз крестьян с семьями за сотни вёрст и поставил пахать на своих суздальских, дмитровских и можайских землях. Костромской уезд в итоге разорён, а вотчины Голицына в других уездах обогащены. Для вотчинника это была обычная хозяйственная операция.
Отрывок из переписи — микроиллюстрация того, как строился петровский проект. Всё — армия, флот, стройки, заводы — требовало рук, и руки крепостного населения брались принудительно. Человек для государства был ресурсом наравне с лесом и рудой. Одержанные победы, реформы, новая столица — всё это оплачивалось прежде всего крестьянством. Указы писались в Петербурге, а люди умирали в поле и на стройке.
Перепись 1710 г. показывает устройство крепостничества целиком.
Крестьянин был прикреплён к тяглу и владельцу, а двор — к переписной книге: по ней его «крепили» и возвращали, если бежал. Но даже если он никуда не бежал, им мог распоряжаться не только царь, но и владелец.
Князь Голицын забрал три четверти села и деревень, отвёз крестьян с семьями за сотни вёрст и поставил пахать на своих землях. Для вотчинника это была обычная хозяйственная операция.
Дальше система докрутилась до логического конца. После 1710 и неудачной переписи 1715 г. Пётр заменил подворный налог подушным: с 1724 г. платить стало обязано каждое лицо мужского пола — от новорождённого до старика. За утайку душ при переписи приказчикам и старостам грозила смертная казнь без пощады.
Фраза писца ценна ещё тем, что в ней нет никакой идеологии — только протокольная фиксация.
А при чтении она складывается в полный портрет эпохи: крепостной не принадлежит себе, его можно переселить, забрать на стройку или в солдаты; его семья юридически и экономически не защищена; семью могут разлучить, разделить.
Самое сильное в этом документе — то, чего в нём нет: ни жалобы, ни протеста, ни даже вопроса «за что?». Просто итоговый подсчёт, поданный по форме, в положенный срок. Крепостное общество научилось выражать несогласие единственным доступным способом — словом «бежали безвестно».
Петропавловский собор, флот, победы под Полтавой — всё это стоит на документах, подобных костромскому: «жены их и дети померли ж». Переписи нужны были государству для счёта налогов, но теперь именно они возвращают нам судьбы и отдельные имена тех, кого история побед обычно не замечает
.Источник:
Село Смольница и Семичёвская сторона VK.
#история #XVIIIвек #крестьянство #кострома
Новый список