Доказательная доула

Моя большая уязвимость и обнаруженное табу в исследованиях

Сразу скажу, что это будет, наверное, самый чувствительный для меня текст за все время существования этого блога. В 2023, когда писала о депрессии и в январе этого года, когда писала о профессиональном тупике, я не чувствовала себя столь же уязвимой, как чувствую сейчас. И уже несколько недель. Это проявляется даже в жизни - я прячусь от родных, избегаю или минимизирую встречи с друзьями, забиваюсь куда-то в тихий уголок на больших тусовках, если они неизбежны.

Мне предстоит серьезная операция. Открытая, полостная - с удалением органа. И думая о причинах моей операции, я понимаю, что в современных соцмедиа уже даже онкологию нельзя назвать табуированной темой, а моя операция - абсолютно невидима.

Я знаю много примеров, когда большие и не очень блогеры из самых разных профессиональных сфер открыто рассказывали о своих онкологических диагнозах, показывали выпадение волос из-за химиотерапии, делились эмоциями в процессе болезни и лечения. Ты как бы не виноват в том, что тебе выпал рак.

То, что переживаю я - абсолютное табу в блогах. Я искала примеры по хештегам, искала публикации в популярных СМИ, и не находила (ну да, они есть, но это преимущественно микроблоги и мало просматриваемые рилсы, и только одна большая статья на Афише). При этом, если я рассказываю о предстоящей операции кому-то из близких подруг, у каждой оказывается одна или две родственницы или подруги, которые тоже через это прошли. Мама, тетя, бабушка…

Это очень странно замечать и наблюдать. И очень страшно начинать говорить.

Чтобы как-то поддержать себя, я пошла читать исследования. В каждый свой вебинар я добавляю инфу из качественных работ, которые изучают опыт женщин, так почему бы не поискать исследования об эмоциях тех, кто уже прошел через такую операцию? Оказалось, что таких исследований не то чтобы сильно много, хотя самих операций в одних США проводится около полумиллиона каждый год.

И впечатление такое, что табу, которое я ощущаю на уровне социума, существует и внутри научного сообщества. Может, это мой глюк, и я сильно предвзята и эмоционально вовлечена, но я ожидала гораздо большего количества данных, учитывая широкую распространенность проблемы.

Но сами работы меня все же поддержали. Другие женщины чувствуют то же, что и я сейчас: горе, снижение самооценки, ощущение утраты важной части себя, своей идентичности. Стратегии совладания варьируют от ресурсных (я стану свободнее, стану здоровее) до дезадаптивных (избегание, самообесценивание, отказ от социальных контактов, тревожные мысли). Прочитав это, я ощутила освобождающее ощущение: я не одна.

25 ноября у меня гистерэктомия. Все альтернативные варианты лечения обсуждены с тремя лечащими врачами - и не подходят. Удаление матки в моей ситуации возможно только лапаротомически, с разрезом внизу живота, как при кесаревом сечении. Сейчас я готовлюсь - пока в основном морально, но с понедельника начнутся многочисленные обследования, анализы и осмотры. Это тяжело, очень, я много плачу. Физическое восстановление займет не меньше месяца, а про эмоциональное восстановление мне страшно даже загадывать…

Я запланировала вебинары про акушерскую агрессию на январь и февраль, чтобы поддержать себя: работа дает мне ощущение значимости, ценности, востребованности. Надеюсь, что эти вебинары будут интересны и вам тоже ❤️

Акушерская агрессия: сложности терминологии в исследованиях и разных странах

В научной литературе царит настоящий терминологический хаос в том, что касается темы акушерской агрессии, насилия в родах или неуважительного обращения. Попробуем разобраться во всех этих тонкостях, чтобы лучше понимать данные исследований и публикации в СМИ.

Российский контекст: “акушерская агрессия” как взгляд врача

В России термин “акушерская агрессия” ввел Виктор Радзинский, автор одноименной книги, и определил его как “ятрогенные, научно необоснованные действия, направленные якобы на пользу, а в результате приносящие только вред”. Акцент здесь на действиях медицинского персонала и чрезмерной медикализации физиологического процесса. Радзинский рассматривал это понятие как медицинскую проблему, которая может реализовываться в форме врачебной ошибки или следовании устаревшим протоколам, вредящим женщине и ребенку.

Однако в российском публичном и даже законодательном дискурсе этот же термин стал использоваться гораздо шире, для описания грубости, давления и вмешательств без согласия. Это привело к размыванию границ: сейчас акушерской агрессией называют и системные ятрогении, и межличностное насилие. Именно из-за максимальной распространенности этого термина я выбрала его в качестве названия своих вебинаров.

Латинская Америка: “акушерское насилие” как вопрос власти

Совершенно иной путь прошла Латинская Америка, где термин “violencia obstétrica” родился не в медицинских кругах, а в феминистском активизме и правозащитном движении. В 2007 году Венесуэла стала первой страной в мире, законодательно определившей и запретившей его. В законе оно описано как “присвоение тела и репродуктивных процессов женщины медперсоналом”, выражающееся в дегуманизированном обращении и потере женщиной автономии.

Это определение принципиально отличается от понятия акушерской агрессии, поскольку в его центре не ошибка врача, а дисбаланс власти и структурное насилие над женщиной.

Глобальные исследования и ВОЗ: “жестокое обращение” как компромисс

На глобальном уровне, особенно в англоязычной академической литературе и документах ВОЗ, утвердился другой подход. ВОЗ последовательно избегает термина “violence”, предпочитая “mistreatment” (жестокое обращение) или “disrespect and abuse” (неуважение и насилие) во время родов. Считается, что слово “насилие” подразумевает умысел и сильные эмоции, тогда как многие случаи жестокого обращения проистекают из системных проблем: нехватки обучения, перегруженности персонала или плохой организации помощи. Термин “mistreatment”, по мнению ВОЗ, более точно охватывает спектр действий, от вербального унижения до необоснованных процедур, и не возлагает вину исключительно на отдельных врачей.

Почему это важно?

Мета-нарративный обзор 2026 года утверждает, что “акушерское насилие” - это “спорный и развивающийся концепт”, который не является фиксированным и зависит от дисциплины, социокультурного контекста и идеологических установок. Эта множественность создает методологические проблемы, поскольку один исследователь может измерять “акушерскую агрессию” как частоту эпизиотомий, а другой - “акушерское насилие” как опыт унижения. И тогда их данные невозможно будет сравнить. В результате страдает и наука, и практика: мы не можем точно оценить масштаб проблемы и выработать единые рекомендации.

Что из этого следует?

Разные термины отражают разные оптики. “Акушерская агрессия” смотрит на действия системы и медицинские ошибки. “Акушерское насилие” - на опыт женщины и дисбаланс власти. “Жестокое обращение” пытается найти компромисс, описывая весь спектр вредных практик без обвинительного нарратива. В качестве бонуса к любому из двух вебинаров я готовлю большой гайд, в котором кроме данных о распространенности будет подробное описание этой терминологической ловушки, с примерами различных практик “называния”. Подробности тут: https://shraibman.ru/obstetric-violence-causes

Акушерская агрессия: два вебинара о причинах и способах решения

23 января и 6 февраля 2027 года я проведу два вебинара, на которых разберу самые актуальные вопросы об акушерской агрессии.

Эти два вебинара связаны между собой, но одновременно и абсолютно самостоятельные и законченные по смыслу - можно прийти на любой из них и узнать максимум информации. Недавно я проводила опрос про эти вебинары и поняла, что в качестве бонуса к любому из них я хочу подарить вам красиво оформленный гайд “Акушерская агрессия: понятие, формы и распространенность” - запроса на отдельный вебинар по этой теме почти не было, но мне важно, чтобы эта информация была вам доступна.

О чем будем говорить?

На вебинаре про причины обсудим такие темы:
- Почему акушерская агрессия возникает даже там, где хотят помочь
- Как власть и неравенство влияют на отношения между женщиной и медицинским работником
- Как медицинская культура делает неприемлемое привычным
- Как устройство системы родовспоможения влияет на поведение специалистов
- Влияние акушерской агрессии на женщин и их семьи
- Влияние акушерской агрессии на самих медицинских работников и общество

На вебинаре про решения поговорим о том:
- Можно ли предупредить акушерскую агрессию
- Как другие страны решают эту проблему
- Какие изменения необходимы на уровне медицинских организаций
- Как менять профессиональную культуру и подготовку специалистов
- Как поддерживать медицинских работников и не допускать воспроизводства проблемы
- Что реально можно изменить в российском родовспоможении?

Моя задача - не обвинить или обличить всех, кто работает внутри системы родовспоможения, а честно посмотреть на проблему, чтобы признать ее и иметь возможность что-то делать на самых разных уровнях.

Подробности про первый вебинар: https://shraibman.ru/obstetric-violence-causes
Подробности про второй вебинар: https://shraibman.ru/obstetric-violence-solutions

Каждый вебинар в отдельности стоит 2900, но на странице https://shraibman.ru/all можно приобрести комплект из двух вебинаров вместе за 5200. Всем, кто вчера успел купить первый веб, я уже написала в личку с предложением учесть разницу ❤️

В комментариях к этому посту можно предлагать темы, которые стоит включить в эти два веба (и гайд!) или задавать вопросы!

Промокоды, как обычно, действуют!