Студия арт-терапии «САМО»

В целом я долго занималась обучением, развитием мозгов и тем, чтобы стать очень умной, всё понимать и экспертно обо всём размышлять.

А на самом деле мне хотелось просто ходить в красивых, ярких вещах и быть заметной.

Я осуждала таких женщин, считала их глупыми. И не разрешала себе просто сказать: [А мне вообще-то тоже нравится. Я тоже хочу].

Я считала, что сообщества, гуманистические ценности, объединения очень важны. Что я часть сообщества и мне не нужны ни почести, ни награды, ни признание заслуг. Только бы всем вокруг было хорошо.

Полное враньё!

Я полна тщеславия, просто считаю, что его нельзя показывать, что это некрасиво.

Однажды мы с подругой пошли гулять.

Она купила себе мороженое, я купила мороженое. Мы его съели, всё чудесно.

И вдруг в следующей лавке она просто покупает себе ещё одно мороженое и ест его.

И у меня реально от этого поступка распадается мир!

И я даже не соображаю — полезное оно или неполезное, что там с весом, молоком. Просто есть какая-то абсолютно выжженная норма: мороженое можно только один раз в день.

Что-то вкусненькое, балующее, легкомысленное больше одного раза в день нельзя. Это непозволительно!

И я ей говорю: [Так ты же уже съела мороженое!]

А она мне: [Ну и что?]

И мой космос развалился.

Бездействовать. Просто лежать на диване и ничего не делать. Или не знать, что делать, мучиться, ёрзать, скучать.

В присутствии других людей, особенно близких. Будь то мои партнёры, дети или родители на разных этапах жизни.

А когда они уходили, можно было просто лечь и быть. Просто лежать.

Есть такая ловушка: людям кажется, что если они что-то поняли, то это навсегда. Или если научились что-то замечать, то теперь всегда будут это замечать.

Но это не катание на велосипеде или плавание. Отношения со своим психическим миром — совсем другой тип навыка. Его можно потерять. И это нужно проделывать каждый раз.

Каждый раз, если необходимо, спрашивать себя: [Я сейчас кому-то угождаю или мне самой нравится?]

Ни в том, ни в другом нет ничего плохого. И иногда можно вообще об этом не думать.

Но если вы работаете с самопринятием, самоценностью, любовью к себе, то этот вопрос можно себе позадавать. Просто узнавать это.

Я почти никогда не носила длинные волосы. Всегда ходила с короткой стрижкой, обожала короткую чёлку [прим. САМО — речь идёт о baby bangs] и была уверена, что длинные волосы — это совсем не моё.

А сейчас я их отрастила, и оказалось, что это очень приятная, интересная штука.

Хотя раньше я боялась выглядеть матерью-клушей с длинными волосами. Или боялась, что стану обычной, как все.

У меня такое со всякими женскими штуками: платья, макияж, украшения. Всё это было вытеснено как бы за ненадобностью, а потом как-то сложилось ощущение, что надо бы попробовать.

И ТАМ действительно есть какая-то нестыковка с тем, что я не ощущаю себя женственной — типа [нечего и начинать]:

якобы если у тебя голос ниже, чем у какой-нибудь голубоглазой красотки, то ты не женственная и нечего такие же платья носить.

В общем, ТАМ была чёткая связка с нормой извне, которую я на себя примерила. И через неё решила, что мне всё это не подходит и я пацанка. Мне нужны джинсы, балахоны и всё остальное.

Получается, что мне казалось, будто все эти женские штучки мне неинтересны. А потом выяснилось, что я боюсь выглядеть в них нелепо: что [это мне неорганично] значит [мне не подойдёт].

А вообще-то в целом всё органично!

Мне очень хотелось розовых, пластмассовых, дурацких украшений в детстве. И, видимо, не только в детстве, но и потом тоже.

И очень было стыдно, что это какое-то [барби-царство] — слишком попсовое, слишком китчевое, слишком недостойное особой интеллигентной семьи.

Не знаю, что-то ТАМ такое было зашито в то, что всё попсовое — плохо, и хотеть этого стыдно.

И потом, когда я недавно купила себе пластмассовое колечко с цветочком и бабочкой, носила его недели три не снимая, я была абсолютно счастлива.

Про стыдливость в присутствии разных людей — точно да. И до сих пор есть эти особенности.

Подстраиваться. Считывать то, что люди любят — и подстраиваться.

И это перерастает в стыдливость, если в присутствии какой-нибудь особо тонкой женщины начинаешь басить или материться вдруг, не дай бог.

И такое: [о боже, стыдно при ней!]. А при других не стыдно.

Или петь песню и сфальшивить при друге, который хорошо поёт. Было стыдно. Но без него

[прим. САМО — без друга]

было всё супер.

Как раз именно с внутренним зрителем мы будем работать.

Мы будем раскачивать свою собственную рамку нормы. И заходить в неё через странные задачи, о которых у этого строгого зрителя ещё не сформировалось своё собственное мнение о том, как это должно быть, как должно это выглядеть.

Поэтому коллажные игры хороши как раз тем, что мы сами себя удивляем. И в момент этого удивления мы начинаем формировать собственную новую норму. И помогать себе высвобождать запертое в какой-то чужой норме творческое желание.

Получается, что мы будем творить всё что угодно, но для того, чтобы прийти в эту точку, нужно понять, [чего нам угодно].

И вот скорее с этим мы будем работать. Чего же мы на самом деле хотим? И что у нас на самом деле есть для того, чтобы это своё желание удовлетворить?

Ну и на что мы готовы пойти ради того, чтобы удовлетворить это желание?