здесь были драконы

Каким бы я увидел мир, если бы был досократиком? Не знаю, но бывают дни, когда всё будто бы старается предстать передо мной в свете своего гниения и разложения.

Может показаться, что окончательно испорченным оказывается лишь то, что приходит к своему итогу, что оказывается лишь остатком – пародией на то, чем оно было в своем начальном состоянии. Однако сами остатки неизбежно включены в множество всех вещей, предположительно имеющих некоторое первоначало. Следовательно, начало и конец вещи могут быть началом и концом одной и той же вещи только в том случае, если обе эти точки скреплены единым фундаментальным первоначалом. Скажем так, оригинальность пародии зиждется на пародийности оригинала.

И почему тогда итог не может быть раскрытием того, с чего на самом деле все начиналось? Причем это концовка, к которой нас готовили в течение всего повествования. Плесневели ворованные груши, портились люди, приходили в упадок нравы, разлагались общества, истлевали культуры, загнивали стороны света – всё намекало. Но чем больше намеков, тем порой меньше верится в их прямолинейность.

В общем, хорошо, что я не досократик.

У меня вышла статья, в которой я объясняю, откуда взялись термины «эпистемология» и «гносеология». История по-своему интересная, поэтому спойлерить не буду. Вместо этого расскажу, почему я вообще решил заняться этим вопросом (к слову, сделал это я в 2021-м году, то бишь текст прилично так пролежал в столе).

Вероятно, кто-то из вас также сталкивался с некоторыми представителями старшего поколения русскоязычных философов, которые не просто используют оба слова, а даже проводят содержательную разницу между гносеологией и эпистемологией. Возможно, кто-то из вас даже сдавал экзамен, в котором присутствовал соответствующий вопрос. Если так, то само разделение вам наверняка подавали как что-то очень базовое и взятое прямиком из учебников.

Когда начинаешь заниматься эпистемологией всерьез, то практически сразу же обнаруживаешь, что никакой «гносеологии» за пределами русскоязычных текстов особо и не существует (исключения есть: например, Эрнест Соса считает, что эпистемология разделяется на гносеологию, которая в его понимании является теорией знания или когнитивных достижений в целом, и интеллектуальную этику). При этом не было и текстов, которые бы объяснили, откуда она взялась. «Гносеология» в этом плане напоминает персонажа, которого ретконом добавляют в прошлое — его не представляют, а делают вид, что он всегда был с нами.

Когда я увидел, что на русском языке про гносеологию написано в семь раз больше текстов, чем на немецком, и в три раза больше, чем на английском, то стало ясно, что надо копать. Собственно, что накопал, то и выставил на свет в своей статье.

Для цитирования: Кардаш А.М. «Эпистемология» и «гносеология»: происхождение терминов // Философский журнал. 2026. № 3. С. 151–167. DOI: 10.21146/2072-0726-2026-19-3-151-167