Памяти Ричарда Познера Во вторник ушёл в вечность один из самых великих профессоров права современности, судья Ричард Аллен Познер. В 2025 году я
писал про него, что он живёт в доме престарелых. Там он оказался через пять лет после отставки (2022), объятый прогрессирующим Альцгеймером.
Кроме его двухтомника по праву и экономике, с которым я впервые ознакомился на бакалавриате, мне очень нравились его статьи, особенно критикующие оригиналистов (и шире - конституционалистов вообще). Познер прекрасно показал, как они используют разные ширмы, будь то авторитет отцов-основателей, мораль, некие абстрактные ценности или что-то ещё для оправдания произвола.
К сожалению, именно этой порки Верховного суда ему и не простили, и потому, несмотря на то, что он был самым влиятельным теоретиком и практиком права (написал более 3 тысяч судебных решений, будучи судьей апелляционного суда), он так и не стал судьей Верховного суда.
Думаю, что это также связано с тем, что он постепенно отошел от республиканцев, которые его и продвинули (Рейган номинировал его на должность), поскольку партия «стала вести себя нелепо» (он это заявлял это еще задолго до прихода к власти идиота Трампа).
Если говорить о праве и экономике, то мне очень жаль, что в Вышке не сложилась целая школа последователей этого направления, хотя двухтомник перевели и издали именно здесь. Только А.Г. Карапетов написал одноимённую монографию (М. 2016, 528 с.), но дальше никто не перенял эстафету. Хотя это направление идеально для России, поскольку удачно ложится на советскую школу, где экономический базис является основой для надстройки (права). Просто Познер оперирует не марксистской политэкономией, а буржуазной (и потому он часто также впадает в другую крайность, следуя своим правилам до конца).
Главным критиком Р. Познера у нас является Е.А. Суханов, постоянно противопоставляя ему, как минимум, три аргумента и все они бьют мимо цели. Первый аргумент связан с тем, что Познер-де изобрёл свою теорию для общего права и она методологически плохо ложится на континентальное право, где совершенно другие понятия. Однако главным оплотом теории Познера за пределами США является как раз Западная Европа. Он даже в 1997 году выступал с докладом "Будущее движения "право и экономика" в Европе", где указал, что вообще-то Европейская ассоциация права и экономики была основана на семь лет раньше американской и что несмотря на различия между континентальным и общим правом, в Европе это движение имеет будущее за счёт европейской интеграции, где экономический язык и критерий эффективности оказались востребованы для гармонизации законодательства разных стран.
Второй аргумент сводится к тому, что право - это искусство добра и справедливости, а не минимизации издержек. Конечно, легко согласиться с Сухановым, если каждый при слове справедливость мысленно представляет именно свою. Когда же дело доходит до судебной практики, то почему-то всегда торжествует справедливость по-Зорькински, а эту справедливость, я уверен, любят далеко не все. Поэтому если "право - математика свободы", то её венец - это экономика.
Третий аргумент - защита дисциплинарных границ, в данном случае права от экономики. Идеалом для Суханова является пандектное учение, но пандектисты исключали из юридической догматики политику, мораль и философию, "ценности" и историю (в узком смысле). Напротив, пандектисты стремились к созданию ГГУ как раз для обеспечения стабильности сделок и гарантии оборота товаров в экономике на едином германском рынке и под это они подстраивали понятийный аппарат, в том числе, с учётом экономических категорий, взять хотя бы категорию интереса.
Интерес определялся же не просто как некая абстракция, а прежде всего экономическая ценность блага для конкретного лица. В пандектной доктрине Interesse противополагался общей рыночной стоимости (gemeiner Marktwert) и означал ценность вещи именно для данного субъекта. Также можно сказать, что апелляция к римскому праву на самом деле носила либерально-рыночный характер, а потому пандектное учение отнюдь не аполитично.
Новый список